Он осёкся. Что-то вдруг изменилось в облике визави. Задира, спроси его, вряд ли сказал бы, что именно. Но то, что этот уродливый, с косым шрамом на щеке и перебитым носом блондин внезапно стал опасен, десантник ощутил шкурой.
— Ладно, хрен с ним, — примирительно сказал Задира. — Пойду.
О «психарях» он был наслышан, но задирался с ними впервые и потому не знал, что сдавать назад уже поздно. Конфликты ромб решал кардинально — так, чтобы у них не осталось шанса вспыхнуть по новой.
— Не спеши, — глядя Задире в глаза, попросил Север и хладнокровно добавил: — Мешок с говном.
Задира, наливаясь кровью, поднялся из-за стола. Север встал на ноги вслед. Он был на полголовы ниже и раза в полтора уже в плечах.
Трое десантников за общим столом вскочили на ноги.
— А ну, дайте им место! — метнулся от дверного проёма в центр зала Восток.
Ощущение опасности, которое секунду назад поймал Задира, обрушилось теперь на его приятелей.
— Ладно, парень, — буркнул тот, что стоял к Востоку ближе других. Он опустил глаза и шагнул назад. — Пускай схлестнутся.
Задира без замаха саданул кулаком снизу вверх. Такой удар, придись он человеку с комплекцией Севера в подбородок, отправил бы того в глубокий нокаут. Кулак, однако, поразил пустоту. Задире показалось, что противник попросту исчез с того места, где мгновение назад находился. Больше Задире не удалось осознать ничего. «Психарь» высоко выпрыгнул, и Задиру смело. Его никогда не били четырьмя конечностями одновременно, он даже не подозревал, что такое возможно. Север опустился, спружинив, на ноги и в ту же секунду крутанулся на месте. Новый шквал ударов поднял Задиру в воздух и опрокинул навзничь, приложив затылком об пол.
Север застыл, коснулся пальцем виска. Он даже не запыхался.
— Уносите, — хладнокровно бросил Север ошеломлённым приятелям нокаутированного.
— Кэсомун!
Восток вздрогнул, медленно обернулся. Именем, которое дала при рождении мать, его не называли вот уже восемь лет. С тех пор, как вступил в ромб.
— Чжан, — едва слышно прошептал Восток.
Чжан был ему братом, младшим. Когда тринадцатилетний Кэсомун сбежал из дома, тому ещё не сравнялось одиннадцати.
Они обнялись, с минуту стояли недвижно.
— Я думал, ты умер или погиб. Ни одной весточки за пятнадцать лет.
Восток почувствовал, что краснеет от стыда. Все эти годы он старательно пытался стереть из памяти родину, семью, друзей — всех.
— Прости, — сглотнув слюну, пробормотал Восток. — Как они? Мама, отец, сёстры. И как ты здесь оказался?
— Завербовался в армию, когда умерла мама.
Восток застыл.
— А остальные? — хрипло спросил он.
— Был плохой год. Отец ушёл. Девочки умерли с голоду.
Восток почувствовал, будто ему клещами стиснули сердце, затем отпустили и ввалили под дых. Он оттолкнул брата, отшатнулся к стене, задохнулся перехватившим вдруг горло спазмом.
— Кэсомун…
Восток, хватая воздух распяленным ртом, вскинул руку к виску, выплеснул горе, разделил его на четверых. С шумом выдохнул, затряс головой. Мгновение спустя ему стало легче.
— Как же так, Кэсомун, — растерянно говорил Чжан два дня спустя. — Я много слышал о группе «Пси». Но даже и представить не мог, что… Ты же, получается, как бы уже не ты.
Восток задумчиво потёр подбородок.
— Не знаю, как объяснить тебе, — сказал он. — Я по-прежнему человек. Но не только. Я ещё и часть более сложного, умелого и цельного организма.
— Организма?! — повторил Чжан ошеломлённо. — Эти трое парней, они ведь тебе никто. Извини, я хотел сказать, что у них всё по-другому, они не такие, как ты, не похожи на тебя, они…
— Они и не должны быть похожи, — прервал Восток. — Они как раз наоборот. Подразделения «Пси» подбираются так, чтобы звенья дополняли друг друга. Понимаешь, мне не обязательно читать книги, да я и не читал ни одной с детства. Но я знаю всё, что когда-либо читал Запад. И всё, чему его учили в школе, потом в Университете, откуда он удрал. Я ни черта не боюсь, как Юг, и как он умею от души смеяться и от сердца плакать. Я могу быть неприхотливым, циничным и грубым, как Север, и на ножах драться, как он. А они умеют то же, что могу я. К примеру, каждый из нас снайпер, потому что я стреляю без промаха. И потом…
Восток замолчал. Нет смысла, подумал он. Нет смысла рассказывать этому человеку, которого когда-то называл братом, что означает слияние. Он не поймёт.
— Не понимаю, — подтвердил мысли Востока брат. — Ведь эти трое ежеминутно, ежесекундно знают, где ты, знают, что ты думаешь, что делаешь и что собираешься делать. Они могут подглядывать за тобой, подслушивать…
— Они и сейчас видят нас. И слышат всё, что мы говорим, — усмехнулся Восток. — Пси-связь существует постоянно с того момента, когда была установлена. Её можно только ослабить или усилить до слияния. Или… — Он вновь осёкся и замолчал.
Ещё пси-связь можно было покалечить, выведя из строя звено. А вместе с ней калечились и уцелевшие звенья. Бывало, что калечились до смерти.
— Я, кажется, понимаю, — медленно проговорил Чжан. — Ты хочешь сказать, что это на всю жизнь?
