Кэт кивнула и, просунув руку себе под рубашку, попыталась определить, что же умудрилась почувствовать Грейс.
Мы поехали по дороге, оставив позади ферму, в сторону леса и на поле у опушки встретились с Биллом и Лорел. Земля еще блестела после паводка, но края уже просохли, и мы гуськом прошли к деревьям. В старом корыте для водопоя мелькали одно за другим наши отражения. Грейс держала Кэт за руку и вела ее вдоль зеленой изгороди. Она говорила, что летом они могли бы прийти сюда собирать ежевику, когда Кэт приедет на сбор урожая. Маленький ведь уже родится. А маленькие едят ежевику? Им нравятся ягоды? А тете Кэтрин нравится ежевика? Только после Михайлова дня ее уже нельзя есть. Никто ее тогда уже не ест.
Старик каждый год рассказывал мне это поверье. Архангел Михаил сбросил Люцифера с небес прямо в колючую ежевику. И тогда в ярости Дьявол помочился на ягоды, и они прокисли.
– Когда подошел конец сентября, Джонни-паренек, – говорил Старик, – сколько бы ягод ни висело на кустах, ты оставь их птицам, понял?
А дальше следовал рассказ, как его знакомые деревенские мальчишки после школы пришли собирать ежевику, набили пузо ягодами и потом неделю писали горячей кровью.
Анжела окликнула Грейс и обратила ее внимание на стаю гусей, пролетающих над долиной. Птицы летели очень низко над лесом, и эхо разносило их крики по горам. Мы остановились и подняли головы.
– Они летят из самой Исландии, тетя Кэтрин, – сказала Грейс, и Кэт улыбнулась ей и замедлила шаг: она хотела поговорить со мной.
– Грейс с утра очень странно себя ведет, – сказала она.
– А мне она кажется очень довольной, – возразил я. – Сегодня День Дьявола, и Джефф должен вернуться домой. Она возбуждена, вот и все.
– Я имею в виду, странно ведет себя со мной, – пояснила Кэт.
– В каком смысле?
– Ты не видел, как она улыбалась, когда сказала, что больше не чувствует, как шевелится беби? – сказала Кэт. – Она специально старается встревожить меня.
– Зачем ей это надо?
– Она взбудоражена, Джон, – сказала Кэт. – Я уверена, она знает намного больше о том, что произошло весной, чем делает вид.
– Никто ей ничего не говорил.
– А ей это и не нужно. Она хитрая, как лисица, – настаивала Кэт. – Вот догадалась же она, что я беременна. И она явно подслушивает чужие разговоры.
– Как только Джефф вернется, все изменится, – сказал я.
– Нет, Джон, тут что-то не то, – сказала Кэт. – И этот запах. И все время глаз с меня не сводит.
– Кэт, если ты до сих пор не поняла, что она влюблена в тебя…
– Нет, не то, – перебила Кэт. – Она как будто оценивает меня.
Грейс махала ей, подзывая к калитке в ограде.
– Просто помоги ей радоваться дню, – сказал я.
По сложившейся традиции утро Дня Дьявола мы должны проводить в Салломском лесу, собирая листья и кусочки коры, желуди и мшистые ветки. Потом все это поджигается, поднимается смрад, который, попадая Окаянному в нос, будит его. Эту работу поручали детям, чтобы они были при деле, пока не зажгут костер и начнется праздничное пение. Кэт не очень хотелось уходить от меня, но Лорел взяла ее под руку, и вместе они пошли помогать Грейс собирать хворост в пластиковый пакет, который девочка принесла с собой.
Когда они углубились в папоротники, мы с Отцом и Биллом отправились к реке, чтобы попытаться собрать то, что уцелело после пожара. Мы предполагали сложить остатки деревьев на Задке архангела и потом приехать с прицепами, чтобы развезти их по фермам.
Шум реки усиливался, по мере того как мы подходили все ближе к местам, уничтоженным пожаром. Дождь промочил золу насквозь, и образовавшееся дегтеобразное месиво плескалось у нас под ногами между обгорелых пеньков. Некоторые деревья сгорели до угля, а то, что можно было отломить, превращалось в ладонях в пыль.
Отец и Билл промеряли шагами сгоревшее пространство, чтобы оценить размер ущерба, и сошлись на том, что ширина уничтоженной полосы леса составляет порядка ста ярдов. Могло быть намного хуже, но всеравно потребуется время, чтобы лес вырос заново, а в ближайшие годы эту полосу придется помечать на картах.
– Что применили? – спросил я. – Бензин?
– Бог его знает, – сказал Отец. – Занялось быстро, чем бы там ни полили.
– Господи Иисусе, – сказал Билл, глядя на ряд обуглившихся деревьев. – Тут и за неделю все не спилишь.
– А ты надеялся за день управиться или как? – поинтересовался Отец.
– Я просто хочу разделаться с этим побыстрей, вот и все, – сказал Билл. – У меня нет желания терять здесь времени больше, чем нужно.
Он направился к тем деревьям, которые оказались в стороне от очага пожара, к тому месту, откуда фермеры сумели в конце концов залить водой пламя и сбить лопатами огонь на горящей поросли. Мельком взглянув на нас с Отцом, он дернул за шнур бензопилы и принялся спиливать сучья ближайшей к нему березы. Падая, ветки поднимали облако опилок.
– Ну-ка, Джон, – сказал Отец, – сходи посмотри, что там осталось выше по берегу реки.
