— Все правильно, — согласился Мехраб. — Со всех сторон грани, а между ними натянут канат, по которому мы идем. Можно спрыгнуть в ту или иную сторону, найти площадку, с удобным и невысоким потолком. А можно продолжить свой путь. Идти своей дорогой. По канату.
Старое тело есть старое тело, и даже магическая энергия не всегда способна компенсировать дряхлость организма. Короткое путешествие по веткам дерева закончилось растяжением, и теперь Ярга слегка хромал. К тому же постреливало в пояснице. Шагов через двести появилась одышка. Ярга поддерживал свою дряхлую обитель как мог, отдавал последние крохи энергии, но желаемого результата не добился: плен и бегство окончательно измотали тело Шумы-Шумы, и жить этому телу оставалось недолго.
«Ничего! Я успею!»
Хорошее настроение Ярги было вызвано не только обретением свободы. За время плена он успел просчитать свои дальнейшие шаги, понял, что и в какой последовательности будет делать в ближайшие часы, и даже вписал в свои уравнения глупого чуда. Искать других помощников не было времени, зато рыжего юнца Ярга изучил достаточно хорошо и знал, как на него надавить.
«Что ж, дружок, ты своим шансом не воспользовался, пришла моя очередь делать ход».
Но это потом, ближе к вечеру. До наступления которого еще многое надо успеть.
Адрес магазина артефактов, прячущегося под вывеской сувенирной лавки, Ярга извлек из памяти старухи. Оттуда же он узнал принципы жизни в Тайном Городе, а потому позаботился о том, чтобы стать кредитоспособным. Добыть средства оказалось не так уж сложно: Ярга выбрал прилично одетого чела, появившегося из блестящего автомобиля, подошел к нему и просто попросил поделиться карманными деньгами. Стоит ли говорить о том, что просьба была подкреплена нежным ментальным прикосновением к сознанию жертвы? Взятый под контроль чел охотно полез за бумажником, а поскольку наличных в нем оказалось меньше, чем требовалось Ярге, предложил прогуляться к ближайшему банкомату, возле которого и вручил колдуну нужную сумму. Распрощавшись с жертвой, дух доковылял до магазинчика, отдышался и вошел внутрь.
— Шума-Шума, привет! — старенький продавец улыбнулся и посмотрел на посетительницу поверх сдвинутых на кончик носа очков. — Как дела?
— По делу, — скрипуче отозвался Ярга.
Он четко помнил, что старуха никогда ни с кем не здоровалась.
— А где Шнырек?
— Метро, — Ярга неопределенно махнул рукой. — Надо.
Пусть думает, что хочет. Всем известно, что чокнутая ведьма ясностью мыслей не страдает.
— Ну, надо, так надо, — покладисто кивнул Бурхан.
Несмотря на то, что Шума-Шума никогда не расставалась с големом, подозрений у старого шаса не появилось, он подумал, что у Шнырька закончилась энергия, и следующий вопрос посетительницы показал, что продавец не ошибся.
Ярга бросил рассеянный взгляд на полки с заурядными сувенирчиками: сине-белая глина, цветастые деревяшки, платки, открытки… Затем оглядел артефакты и, увидев то, что ему требовалось, выставил указательный палец:
— Дай!
Грязный ноготь был направлен на небольшой кувшинчик с энергией Колодца Дождей.
— Я так и подумал, — пробормотал Бурхан, снимая с полки аккумулятор. — Платить будешь, как обычно, наличными?
— И…
Ярга едва сдержался. Едва сдержался. Почувствовав знакомый фон, он едва не потерял голову.
Шас проследил за напряженным взглядом старухи и удивился: «Темный аккумулятор?»
Навы, в отличие от чудов, выпускавших свои аккумуляторы в виде фляг, или людов, которые предпочитали резные кувшины, не стремились к прекрасному, а потому артефакт с их энергией представлял собой простой черный брусок. И на один из таких брусков таращилась старуха.
— Что-нибудь еще?
— Нет.
Ярга выгреб из кармана заранее смятые купюры и бросил их на прилавок. Бурхан вздохнул и принялся аккуратно отсчитывать нужную сумму.
Он шел по трупам. Тяжело. Медленно. Очень медленно. Каждый шаг причинял ему почти физическую боль, раскаленным клинком вонзался в душу, на порядок увеличивал давивший груз, но… Он должен был пройти свой путь. Должен был увидеть поле боя своими глазами. Должен был сказать оставшимся в живых то, что решил. Сказать именно здесь.
И он шел по трупам. Медленно. Очень медленно, но с высоко поднятой головой.
Он откинул капюшон тяжелого плаща, чтобы каждый воин мог встретиться с ним взглядом. Чтобы каждый воин мог увидеть уверенность в его глазах. Беспощадную, безжалостную уверенность в собственной правоте. Он лидер. Он вождь. Он принял решение, и он ни в чем не сомневается.
Он победил.
И теперь обязан пройти по трупам.
Как бы больно ему ни было.
Он обязан.
На самом деле тела успели убрать.
Хмурые гарки, и без того немногословные, а тут вмиг превратившиеся в молчаливые тени, на плечах вынесли павших из подземных коридоров. О страшной сечи напоминали лишь засохшая повсюду кровь, оплавленные стены да изредка встречающиеся сломанные клинки, мятые щиты и обрывки одежды.