Вползет ли сюда племя червей и обгложет ли меня? Но как черви могут жить в холодной, влажной земле? Черви, пожирающие застывшие трупы, – это всего лишь плод больного воображения. Да, конечно, личинки мух пожирают тела, валяющиеся в грязи после битв или похороненные летом в неглубоких могилах, но не в промерзшей почве. Здесь нет никаких червей.
Однако в том, что он сгниет. Иван не сомневался. Он принес с собой полный комплект аэробных и анаэробных бактерий. Они будут питаться им и размножаться по всему его телу, начиная с кончика носа и до кончиков ногтей на пальцах ног, с ушей через полые трубки, кишки и волокна – горло, шею, трахею, пищевод, кишечник, прямую кишку, кровеносные сосуды и нервы. У него намокла спина. Нет, «пыль к пыли» здесь не подходит. Скорее, грязь к грязи.
Сохранятся ли его кости тысячу лет? Вряд ли. Человеческие скелеты лежали крест-накрест в мягкой скользкой глинистой почве, не давая холму соскользнуть в долину, как корневая система дерева. Холм рос, как ребенок с человеческими костями, все крепче и крепче. Он возвышался над городом как гигантский пес, как Харон, перевозчик мертвых душ в Аиде, с хрустом перемалывая свежие кости каждый день. Кости гнили медленно, не так, как в сухом песке, они скорее напоминали свитки Мертвого моря, которые пережили различные культуры, языки и даже некоторых богов, например греческих, погибших во время теологического геноцида, устроенного Византией. Но запачканные глиной кости Панонской низины искрошатся и превратятся в глину за какие-то столетия, как и древние славянские боги, и, поскольку от той религии не осталось ни следа, кроме этой грязи – знаменитой славянской души и земли, пришлось привозить новых богов из более сухих регионов на замену тленным славянским. Как можно выжить и уцелеть, думал Иван, если мы не смогли даже создать богов, которые прожили бы достаточно долго? Не имея лучшей альтернативы, мы верили в диктаторов, возвышенных до статуса божества. Во времена моей молодости Тито был нашим единственным богом, и его гангрена, разновидность гниения, лучше всего отражает, что представляет собой наша религиозность, наши гниющие стигматы.
Иван пожалел, что не продал свое тело медицинскому факультету, тогда его не стали бы хоронить, а аккуратно вскрыли бы и разрезали на кусочки дрожащими руками первокурсников-медиков. Они стояли бы вокруг в удушливой атмосфере, тихонько выпуская газы – да, картинка не слишком шикарная, зато Иван смог бы воспользоваться той небольшой суммой денег, которую ему выплатил бы факультет. Он мог бы, если бы не придумал деньгам лучшего применения, посетить бордель в большом городе. Это лучше, чем соблазнять Светлану или позволить соблазнить ей себя?
Что получится из его костей? Теперь он вспомнил, как в детстве, отдыхая в летнем лагере на берегу, залез в бункер и нашел несколько черепов и сотни ребер. Он схватил череп и побежал обратно в лагерь, спотыкаясь о кости, а ноги подкашивались, словно кости, оставшиеся за спиной, сейчас соберутся в единое целое и побегут за ним, размахивая косами, чтобы отрубить Ивану ноги, и он упадет как скошенная трава. Иван подвесил кости на входе в палатку, превратив ее в пиратский корабль. Директор лагеря отослал Ивана домой за неуважение к мертвым, кроме того, из-за его выходки возник вопрос, чьи вообще это скелеты.
А теперь высохший скелет косо ухмылялся, глядя на него, челюсти лязгали, демонстрируя пустые коричневые десны с дырками вместо зубов. Огромные пустые глазницы увеличивались в размерах. Череп становился все больше и больше, смотрел на Ивана с глупым выражением, порождая бесчувственное небытие. Из дыры на месте носа порывы гнилостного ветра залетали в легкие Ивана. Ветер кружился, отрывая его от земли, засасывая в зияющие носовые каналы. Иван с силой врезался в искореженные кости и парил в темноте, попав через дырку в пространную пустоту внутри черепа. Невесомый и неподвижный, Иван пытался сделать вдох, надеясь, что здесь есть воздух. Но внутри черепа был вакуум. Легкие Ивана раздулись, как воздушный шарик, чтобы потом раствориться в прохладной желтоватой грязи. И в этом гнилостном разложении Иван страдал галлюцинациями и терял сознание.
Коллега Ивана по работе, любитель анекдотов Павел, шатаясь, шел по кладбищу. Сегодня вечером он побывал в «Погребке», где бармен, Ненад, поведал ему печальные подробности смерти Ивана.
– Нет, друг, ты только себе представь, его брат из Германии не приезжал два года. А теперь этот капиталистический югошваб чувствует себя виноватым. Ну и что он делает, чтобы унять это чувство? Берет дорогущие карманные часы восемнадцатого века и кладет Ивану в карман брюк, в гроб. Эти часы могут определять лунные фазы, астрологические фазы, положение планет и еще бог знает что. Сделаны целиком из золота и украшены рубинами. Эх, ну и дурак же его брат, расстается с такой ценной вещью. Да они стоят, должно быть, несколько тысяч евро!
– Да ладно, хватит чепуху нести!
