Вукич
И тут он понял, что медицина стала частной, и все эти обследования будут стоить очень дорого. Более того, в такое позднее время в отделении скорой помощи никого нет. Скорее он обнаружит докторов у себя дома, занимающихся сексом с его женой. Очень удобно – встретить всех, кто тебе нужен, в одной постели. Нет, он не ревновал. Он может притвориться, что воскрес, и открыть собственную клинику. Еще можно стать доктором, причем более знающим, чем все те, кто получил диплом, – пережившим смерть. Перепачканное свидетельство о смерти, пусть даже и написанное с ошибками, могло бы стать грандиозным дипломом. Возможно, он станет священником, правда, прихожане подумают, что умереть, пролежать три дня и воскреснуть – банально, это все уже было. Странная мысль, что, вероятно, он мессия, пришла Ивану в голову, и он рассмеялся. Двадцать процентов сумасшедших считают себя мессией, и подобная мысль, видимо, указывает на то, что он действительно сошел с ума. Тем не менее иногда безумцы правы. Но скольким психам удалось выбраться из могилы после смерти? Так что его заявление будет более убедительным, чем заявление среднестатистического безумца. Но если он и впрямь мессия, то это было бы глупо. Нет, не может быть. Если бы Иван был мессией, то он был бы более просвещенным, мог бы говорить с Господом, но кто знает, обладал ли Иисус подобными способностями. И зачем мне сейчас во что-то верить, когда мне не нужна религия?
Умирая от желания выпить кружечку пенящегося пива, Иван решил зайти в «Погребок». Иван не забыл о своей внешности, поэтому сначала он пошел в парк к термальному источнику под стенами какой-то конструкции, напоминающей крепость. Он ополоснул лицо серной, испускающей пар водой, вытекающей из ржавых труб, вымывая остатки земли из ноздрей. Ржавая вода приятно пахла маслом. Иван втянул воду через нос и чихнул. Пар прочистил носовые пазухи, и, поднимаясь по лестнице, Иван вдыхал насыщенный хвойным ароматом воздух так глубоко, что ощутил себя по-настоящему живым.
Холодная луна лизала город, а там, куда она не дотягивалась, сгущалась темнота. Иван шел, держась поближе к стоящим вдоль улицы домам, прячась в потемках и чувствуя странную робость. Когда он дотронулся до выпуклости стены, то услышал, как внутри, в пространстве между штукатуркой и кирпичами, шипит песок. Дома все еще были обезображены оспинами, оставшимися после войны. Город мог бы уже оштукатурить раненые дома, но жители хотели помнить войну, чтобы ощущать себя мучениками. У Ивана возникло смутное чувство оторванности от своего города и неуместности этой прогулки после столь долгого лежания в гробу. Разумеется, Иван всегда мучился от ощущения того, что он здесь лишний, и он не хотел чтобы его узнавали. Он много раз и раньше ходил инкогнито.
На улицах царил полумрак, новый режим не был таким же богатым, как старый, и город был частично лишен электрического освещения. Когда Иван дошел до бара, то увидел Ненада, стоявшего у дверей, наклонившись вперед. Очевидно, он закрывал заведение. Иван закричал, но голос его подвел – он и сам себя толком не слышал.
