— Знаешь, в чем твоя ошибка? — продолжил Бадри. — Деньги можно скрывать только от налоговой инспекции. А вот личный долг для коммерсанта при капитализме — дело святое. Э-э… Ты эту святую идею опорочил. Теперь тебя ждет строгая кара. Эти ребята могут убить тебя прямо сейчас, но я решил иначе. Э-э… Они отвезут тебя домой. Там ты объяснишь супруге, что ей придется расстаться с домами в Тбилиси и в Москве, с дачей в Каджори и с обеими машинами. Добровольно расстаться… э-э… чтобы спасти жизнь. И не пытайся бежать. Мои люди тебя будут стеречь, пока мы не уладим конфликт. Ты понял? Завтра я приеду к вам в гости. Встречай. С женой познакомишь заодно. Там все и решим. Э-э, ты понял?
Анзор Нодаришвили спустился в метро на станцию «Тверская». Потолкался на перроне у поездов, идущих к центру, пропустил два состава и быстрым шагом направился к переходу на «Пушкинскую». Там он снова потолкался на линии в сторону «Баррикадной», но опять не сел в поезд, а быстро перешел на «Чеховскую». Войдя в один из средних вагонов состава, который следовал в Чертаново, перебежал на «Боровицкой» в первый вагон и доехал до станции «Полянка». За все это время он не заметил за собой никакой слежки, однако настороженность его не оставила.
Потолкавшись у торговых киосков на Большой Полянке, Анзор перешел на противоположную сторону и двинулся к красно-голубой удивительно красивой церквушке Григория Неокесарийского. С видом любителя старины и архитектуры прошелся вдоль фасада храма, осмотрелся и круто повернулся в сторону голубой церкви Успения в казачьей слободе. Ничего подозрительного заметить не сумел. И тогда он свернул в Первый Казачий переулок.
Шел, с подчеркнутым интересом рассматривая шикарные особняки с зеркальными окнами, отгороженные от тротуаров литыми решетками красивых заборов. Читал надписи на вычищенных до солнечного блеска табличках: «Банк Австрия. Кредитанштальт», «Немецкий торгово-промышленный центр». Неторопливым шагом вышел на Большую Ордынку.
Несколько раз, в одну и в другую сторону прошелся мимо Израильского посольства. И окончательно убедившись в отсутствии слежки, уже от храма Святой великомученицы Екатерины, перебежал проезжую часть и двинулся в сторону посольского комплекса.
Он подошел к окну раздачи паспортов и постучал. Амбразура открылась, и Анзор подал туда записку, написанную им заранее.
"Прошу кого-то из дипломатов посольства принять меня срочно. Хочу сообщить сведения, касающиеся безопасности государства Израиль.
Рабинович".
Форточка тут же захлопнулась. Анзор замер, не сходя с места. Спустя некоторое время со стороны ворот посольства к нему приблизился мужчина в черном строгом костюме. Тронул за рукав. Спросил негромко:
— Это вы сейчас передали записку? Пойдемте со мной. Я вас провожу.
Они прошли заветную калитку и оказались на охраняемой территории двора.
Только здесь вежливый сопровождающий поинтересовался, что привело господина Рабиновича в посольство.
— Мне необходимо побеседовать с кем либо из офицеров военного атташата, — торопливо изложил свою просьбу Анзор, и боясь, что его примут за психа или провокатора, тут же пояснил. — Дело касается безопасности вашего государства.
— У вас есть документы? — спросил сопровождающий. Когда и кому он подал знак, Анзор не заметил, но рядом с ними тут же оказался еще один человек — спокойный, однако предельно настороженный. Он пристально следил за тем, как посетитель полез в карман и вытащил паспорт.
— Моя фамилия Нодаришвили, — предупредил Анзор, передавая документ в чужие руки.
— Почему вы назвались Рабиновичем?
— Я считал, что своего вы примите быстрее, — честно признался Анзор.
— Вот как? — усмехнулся сопровождающий. — Пройдемте в приемную.
Десять минут спустя туда же вошел высокий моложавый мужчина.
— Моя фамилия Бен Ари, господин Нодаришвили.
Он увел Анзора в комнату, предназначенную для конфиденциальных бесед.
Анзор не удивился, что собеседник так легко запомнил и произнес его достаточно трудную фамилию.
— Вы просили о встрече с кем-либо из военного атташата? Я именно оттуда. О чем вы собирались поставить нас в известность?
Анзор устало вздохнул.
— Прошу прощения, но мне нужны гарантии, что все, о чем расскажу, не станет известно за стенами посольства.
— Гарантии — это что? Письменное обязательство?
— Мне хватит вашего слова.
— Хорошо, я его дам, но при одном условии. Если вы собираетесь изложить мне план подрывных действий против России и ее правительства, ни о каких гарантиях речь идти не может.
— Нет! — Анзор возбужденно замахал руками. — Ничего такого!
— Тогда говорите. Из этих стен информация бесконтрольно не утекает.
— Один вопрос, мистер Бен Ари. Можно ли выяснить, является ли гражданином Израиля некий Патрик Бадришвили, еврей по матери, грузин по отцу.
— Простите, господин Нодаришвили, вы заявили, что готовы сделать сообщение, касающееся безопасности государства Израиль. Но оказывается, вдруг у вас другие интересы?
