В самолете врач Виталий Георгиевич Волович осмотрел космонавта. Проверил пульс, давление, прослушал сердце. Все было в норме, самочувствие превосходное. На память мы сфотографировались. Самолет взял курс на Куйбышев, где космонавта ждали члены Государственной комиссии и товарищи по отряду, друзья.
В самолете было шумно. Людские голоса заглушали мерный гул моторов. Я смотрел на Гагарина и думал: как долго все длилось и как быстро закончилось. Вот он уже здесь, в самолете, а еще несколько минут назад был в космосе. Как там? Что он ощутил? Что пережил? Что же это за штука, невесомость?
Мысли путались. Хотелось задать Гагарину множество вопросов. Хотелось поймать его взгляд и, может быть, через глаза увидеть и понять внутренний мир этого человека вот сейчас, после всего того, что уже осталось позади.
Наверное, нечто подобное испытывали и другие. Вопросы Гагарину задавали. И много. Но звучали они сдержанно и, я бы сказал, осторожно. Уместно ли приставать к человеку в такие вот минуты?
Гагарин улыбался, что-то говорил, кому-то давал автографы…
— Ну что, товарищ спортивный комиссар? Как дела? — обратился он ко мне.
Я сказал ему, что им установлено сразу три абсолютных мировых рекорда.
— Сразу три? — переспросил Гагарин.
На следующий день состоялось заседание Государственной комиссии, на которой первый космонавт сделал сообщение о работе корабля в полете, о всем том, что он увидел и пережил за пределами Земли, на космической орбите.
Присутствие на этом заседании Государственной комиссии памятно для меня на всю жизнь. Оно проходило после тщательного медицинского обследования Юрия Гагарина там же, в Куйбышеве.
Доклад был столь обстоятельным, что вызвал единодушный восторг. Известные ученые, конструкторы, специалисты различных областей знаний горячо аплодировали герою. Королев довольно улыбался, хотя и старался скрыть свои чувства. Гагарин был его избранником.
И старт, и финиш прошли успешно. На корабле не было технических неполадок, самочувствие у Юрия Алексеевича хорошее. Я вспоминаю споры, которые велись до старта Ю. А. Гагарина по поводу того, что именно посадка на Землю отодвигает полет человека в космос на неопределенный срок, что техника еще не в состоянии гарантировать безопасность приземления. 12 апреля все сомнения ушли в прошлое.
Для утверждения абсолютных мировых рекордов полета человека в космос, установленных Ю. А. Гагариным, было составлено специальное Дело, которое направили в Париж, в Международную авиационную федерацию. Вот текст этого исторического постановления:
