Просторная комната с большими окнами, занавешенными белыми шторами. Сегодня она кажется маленькой и тесной, потому что собралось много народа. Буквой «П» расставлены столы, покрытые голубым сукном. Сегодня особый день — мы узнаем имя того, кто станет космонавтом-один. Перед началом заседания ловим в коридоре Сергея Павловича Королева.
— Каков будет порядок выступлений? — озабоченно спрашивает Косенко.
Королев рассказывает о порядке заседания, о выступающих. Мы делаем пометки, чтобы знать, кто идет за кем и к чему нам готовиться.
— Сколько всего будет выступающих и каков регламент? — интересуюсь я.
— Выступающих немного, — говорит Королев, — поэтому время выступлений ограничивать не будем.
— Сергей Павлович! — взмолился я. — У нас одна синхронная камера на крупные планы. В ней триста метров пленки, это шестьсот секунд. При выступлениях без регламента наверняка не хватит.
— А что же делать?
— Перезарядка займет две-три минуты, — робко предлагаю я.
— Ладно! Дайте мне тогда знать! — сказал Сергей Павлович.
Комнату заполняют ученые, инженеры, врачи, будущие космонавты, их наставники. Входят члены Государственной комиссии, рассаживаются в президиуме. Встает председатель. Включаю синхронную камеру. Бесшумно идет мотор.
Слово предоставляется Сергею Павловичу. Он неторопливо поднимается и кратко сообщает, что ракета-носитель и корабль «Восток» полностью подготовлены к работе. Внешне Королев спокоен и нетороплив, но какая, наверное, буря чувств в душе, настал день, к которому он шел всю жизнь…
Вдруг замечаю, что пленка в кассете подходит к концу. Делаю отчаянные знаки Сергею Павловичу, а он не видит — слушает очередного докладчика. Наконец перехватил я его взгляд, он тут же встал, постучал карандашом по кувшину с водой. Все смолкли…
— Товарищи! Сейчас Володя Суворов перезаряжаться будет!
И грянул смех. Смеялись все: президиум, космонавты, инженеры, врачи. Под этот аккомпанемент мы с ассистентом торопливо снимаем кассету с экспонированной пленкой и в четыре руки протягиваем, заряжаем чистую. Вот теперь и я смеюсь вместе со всеми, даю знак — готовы. Заседание продолжается.
Днем снимаем митинг, на который собрались стартовики и монтажники прямо около ракеты. Присутствуют члены Государственной комиссии. Юрию Гагарину и Герману Титову дарят символические ключи от старта. Кто придумал этот ритуал, не знаю. Называют «Передачей ракеты космонавту».
Вечер. Гаснет заря, на небе заискрились первые звезды. Гагарин и Титов уехали отдыхать в свой домик. На старте — ракета, освещенная прожекторами. На фермах обслуживания работа продолжается.
Приготовились снимать в домике космонавтов, но медики категорически против, боятся, что нарушим режим предполетного отдыха космонавтов: перегреем воздух своими светильниками и в комнате будет душно. Возмущению нашему нет предела, но время уходит, а космонавты не сняты.
Вместе с Косенко и Филипповым идем к Сергею Павловичу. Его домик рядом. Наверняка он отдыхает, ночью ему не заснуть — столько дел, по-человечески жалко его будить. Потоптавшись у крыльца, все же подходим к окну и тихонько стучим. В окно выглядывает Сергей Павлович, потом выходит к нам, склонив голову, слушает наши сбивчивые объяснения. Горячо уверяем, что мы не кляузники какие-нибудь, но медики и их непомерный эгоизм… ведь так важно снять космонавтов. Сергей Павлович уходит в домик, через минуту возвращается, все улажено. Просим прийти на съемку и его.
Быстро вносим в домик минимум осветительной аппаратуры. Рубильник подключили еще днем, поэтому установка света занимает считанные минуты. Юрий и Герман помогают внести аппаратуру. Просим их сесть за прерванную нашим приходом шахматную партию. Застрекотала камера. На счетчик метража не смотрю. Только бы успеть снять побольше. И Саша Филиппов вовсю трудится рядом.
Гагарин спокойно и непринужденно ведет себя, будто один. Наверное, занят своими мыслями. Снимаем все, что можно: приемник, книги, окно. Режиссер командует из коридора: «Хорошо бы снять силуэт космонавта в окне». Выскакиваю наружу, снимаю с улицы. Возвращаюсь в домик. Николай Петрович Каманин выразительно смотрит на часы, мол, прихватили лишку сверх выделенного нам времени.
Пришел Сергей Павлович. Делаем несколько планов с ним. Давно уже пора заканчивать. Все. Собрали и вынесли аппаратуру. Королев, Гагарин и Титов вышли вслед за нами прогуляться. Вокруг безнадежно темно и очень тихо. Еще с вечера расставлены посты. Они отправляют все машины в объезд, чтобы не шумели у домиков.
Проклятая темень. Даже людей не видно, только их силуэты на фоне чуть светлеющего неба. Все равно ставлю новую кассету, попытаюсь потом «вытянуть» в проявке. Иду за Королевым и космонавтами. Снял их на фоне почти погасшего неба — три удаляющихся силуэта.
Гагарин и Титов, вернувшись с прогулки, сразу легли спать, а у нас снова съемки. Стараясь не шуметь, сняли ночную вахту медиков. Им сидеть до утра. Шепотом прошу осветителя:
— Подсвети тополя, чтобы они стали серебристыми.
— Хватит, ребята! — решительно говорит врач. — Вам тоже спать пора.
— Да нет, нам еще работать…
