День Гнева – чтиво не для слабонервных. Роман основан на реальных фактах и состоит из двух частей. Первая посвящена 14-летним. Она о жутких, запредельных событиях, случившихся в одной из санаторных школ конца 80-х. Во второй части показаны непростые судьбы главных героев в нынешнее время. Политика и бизнес, криминал и борьба с ним, служебные войны. Жесткая, подчас жестокая натура, реальная жизнь без всяких прикрас. Уж простите меня, любители релакса! Это не для вас... Наверное я чудачка. Потому что до сих пор искренне верю, что писать книгу надо так, чтобы дрожь брала, эмоции хлестали через край. Чтоб смеяться и плакать, любить и ненавидеть... К сожалению, сейчас это неактуально. В почете книжки легкие, с релаксом. Вообще, кто-то может обвинить меня в обилии тяжелых и порой просто страшных сцен. В том числе жестких сексуальных описаний. Что поделаешь! Писала о том, что было... Еще раз приношу извинения за обилие в романе тяжелых сцен, насилия, в том числе сексуального. Возможно, мне не следовало с такой «достоверностью» описывать события. Именно это отпугивает редакторов и издателей. Но вот лично я считаю, что «из песни слова не выкинешь». Не хочу заниматься литературной кастрацией. Так что заранее предупреждаю читателей: мало здесь никому не покажется. Это уж точно не «развлекаловка». Здесь все реально и всерьез. С уважением, Ольга Левицкая.
Вечерние занятия закончились. Дети, выучив «домашку» и отчитавшись перед звеньевыми, наконец обрели желанную свободу. Некоторые остались в классах – читать книжки и смотреть старенький черно-белый телевизор. Но большая часть учеников разбежалась по всей территории огромного школьного парка. Наступило время свободного часа. И каждый из почти трехсот учащихся санаторно-лесной школы старался использовать этот драгоценный час с максимальной отдачей.
Места хватало всем. Тогда, в октябре 1988-го года, территория заведения занимала несколько гектаров огороженного лесного массива на окраине города. Это была очень старая школа, единственная такого рода в Приволжске. Классы здесь были только с третьего по восьмой. Попасть учиться в лесную можно было по направлению из детского тубдиспансера. Дети прибывали в основном ослабленного здоровья, с целыми букетами всевозможных заболеваний, наиболее частыми из которых были бронхит и астма.
Но была и другая часть «контингента» – не такая многочисленная, зато более организованная и сплоченная. Дети из неблагополучных семей. Таких всегда хватало. Пьющие родители, нечего есть, отсутствие элементарного присмотра – обычная картина для нашего непростого времени. Участковый врач в таких случаях также мог дать ребенку направление в лесную школу. Родители, за редким исключением, были счастливы сбагрить напрягающее их дитя на халявную кормежку. Дети пребывали в школе почти круглый год, приезжая домой только на каникулы.
«Неблагополучные» ученики обычно сразу же брали инициативу в свои руки и вовсю верховодили. В каждом классе была своя группка блатных малолетних царьков. Последние в учебе, во всем остальном они были первыми. Их авторитет был непререкаем, к «хроникам» они относились с нескрываемым презрением, всячески обижали их и притесняли...
Жизнь в санаторке текла своим размеренным чередом. За долгое время здесь сложился нерушимый распорядок, остававшийся неизменным вот уже добрых три десятка лет. Подъем в полвосьмого, зарядка, завтрак. Затем уроки до двенадцати, свободный час, обед. После обеда тихий час. «Домашка» – выполнение школьных заданий. Потом ужин, прогулка на свежем воздухе и спать, предварительно почистив зубы.
Штат школы также отличался редкостным постоянством. Полностью отсутствовала проблема текучки. Так как учителя и воспитатели получали двадцатипятипроцентную надбавку к окладу за общение с «больными», то они очень дорожили своим местом и работали в школе вплоть до самой пенсии. Среди них попадались совершенно разные люди, но в большинстве своем это были опытные педагоги, умевшие ладить с детьми и пользовавшиеся у них искренним уважением. Хотя, конечно, попадались и оригинальные типажи. Такие как Лиана Казимировна, Нина Федоровна (Нин-Фа) или Алена Макаровна. Им приходилось несладко, но они стоически терпели все.
Мужчин в школе было всего двое, если не считать директора. Завхоз Георгий Федорович по прозвищу Гефест и физрук Модест Аркадьевич – крупный пожилой мужчина, очень серьезно относящийся к своему предмету. Он вел также кружок лечебной гимнастики.
Отдельно можно было выделить Марину Алексеевну, пионервожатую. Молодая эффектная брюнетка двадцати восьми лет, с бюстом третьего размера, она была замужем уже шесть лет. Брак этот тяготил ее, равно как и нудная неперспективная работа с молодняком. Она искала только подходящего случая, чтобы попрощаться со школой навсегда.
На небольшой полянке, неподалеку от столовой, четверо семиклассников играли в кругляши. Худые, болезненного вида ребята увлеченно подбрасывали в воздух камешки и бурно обсуждали удачные броски.
– Ну, Саня, давай!
Чернышев Саша (Черныш) – высокий сутулый подросток с торчащими ушами – повернул ладонь кверху и растопырил пальцы. Ему не везло. Серый с ходу взял все восемь конов, а он срезался на третьем. Партнер разместил на его руке пять небольших камешков самым неудобным образом.
– Валяй!
Саня вскинул вверх камни и поймал только три.
– За два! – подхватили окружающие.
– Ку-ку, пишите письма! – добавил Серый-Серега Пикин. Его круглое рябое лицо светилось от торжества. Проигравший, ничего не отвечая, подставил лоб. Серый подбросил камешек в воздух, во время его полета успел дать приятелю шелчка и снова поймал камень. Двое наблюдателей – Витька Ампилов и Вовка Белов рассмеялись.
Между тем матка (главный камень) летала в воздухе, Серый несильно щелкал по лбу покорно терпевшего Саню, а «секунданты» считали:
– Один... пять... восемь...
Увлекшись игрой, они не заметили, как из-за деревьев появилась еще одна группа подростков. Они остановились неподалеку и с ухмылками стали наблюдать за играющими.
– Во дают, бибигоны!
