Когда он появился в прихожей, дети уже прижимались к ногам Анны, каждый со своей стороны, и смущенно поглядывали на папу.
Анна плакала. В сапогах и верхней одежде, она стояла одной ногой на крыльце, и слезы струились по ее щекам.
– Что случилось? – спросил Синдре.
Хотя почти наверняка знал, что оставалось прояснить детали.
Заперев Анну в Гренста-горде, Синдре отгородил ее от этой опасности, которая с тех пор все время поджидала снаружи. В конце концов, ему удалось убедить себя в том, что все не так страшно.
Поэтому Синдре и отпустил Анну к магазин «Иса», в котором в это время, около пяти вечера, всегда было многолюдно. Анна собиралась купить молока, колбаски «фалу», но Синдре сразу заметил, что ни пакета, ни сумки при ней не было.
«Это я во всем виноват», – подумал он и велел Антону отвести Эльсу в комнату.
– Я успокою Анну, а потом мы почитаем еще, – пообещал Синдре сыну.
Антон воздержался от неуместных расспросов. Он меньше всех хотел видеть свою няню в слезах.
Они расположились в гостиной, на том же диване, и Анна начала рассказывать. По дороге к магазину «Иса» она никого не встретила, но у самого входа нос к носу столкнулась с Ирмой Флудквист и тремя ее детьми. Они с Ирмой давно не виделись, поэтому Анна обрадовалась. Ей всегда нравилась сдержанная и рассудительная пасторша. К тому же муж Ирмы Пер опекал Анну первое время после переезда в Кнутбю, а в Римбу Анне пришлось присматривать за их детьми.
Именно поэтому она первым делом опустилась на корточки, чтобы поприветствовать Астрид, Матильду и Агнес, и тут произошло нечто странное. Анну, конечно, удивило поведение обычно спокойной Ирмы, которая ни с того ни с сего вдруг стала дергаться и нервничать, но мало ли какие причины могут быть на то у любого человека. Ирма могла куда-то спешить или беспокоиться за детей – вон сколько машин подъезжало почти к самому магазину.
Но Ирма набросилась на нее сразу, прежде чем Анна успела открыть рот, просто встала между ней и девочками. Анна, которая все еще сидела на корточках, удивленно посмотрела на нее снизу вверх, и тогда Ирма объяснила, что не может позволить ей говорить с детьми.
– Это было так странно, – всхлипывала Анна, сидя на диване рядом с Синдре, так близко, что он чувствовал на лице ее теплое дыхание и запах свежего воздуха от ее волос. – Это было так странно, потому что Ирма выглядела не злой, а… напуганной.
Синдре гладил Анну по щеке. Она перестала плакать, и это радовало Синдре, который всегда чувствовал себя беспомощным при виде плачущей женщины.
– Ирма сказала, что я нечиста, – продолжала Анна, – и что об этом все уже знают. Она даже думала, что я уехала из Кнутбю. И еще… что она не хочет подставлять своих детей, представляешь? Так и сказала – «подставлять».
Тут Анна снова разволновалась, и Синдре поспешил поддержать ее, из опасения, как бы она снова не расплакалась.
– Какая чудовищная глупость! – воскликнул он. – Должно быть, Ирма что-то напутала. Сейчас же позвоню ей и все проясню.
– Нет, – остановила его Анна. – Она ничего не напутала.
– Но в таком случае я должен был об этом слышать.
– Ты слышал.
Тут Анна посмотрела ему в глаза так серьезно, что Синдре заколебался.
Похоже, она блефовала.
– Когда? – не понял Синдре.
– Ирма говорила, что это Эва всем про меня рассказала. Про то, как на меня перешли твои демоны и как я сама стала одним из них. Я слышала сатану, а притворялась Господней избранницей. И теперь никто в общине не должен со мной разговаривать.
– Но я… – начал было Синдре, но замолчал, поскольку не знал, было ли это все, что сказала Ирма.
По правде говоря, он давно ожидал такого поворота событий и только удивлялся, как мог так долго держать Анну в неведении.
– И если эти слухи исходят от Эвы, – закончила мысль Анна, – они наверняка до тебя дошли.
– Но я давно уже не общаюсь с Эвой, – ответил Синдре. – Я же говорил тебе, у нее новый «фонарный столб».
Это выражение община когда-то использовала в отношении его самого, и Синдре об этом знал. Анна слабо улыбнулась. Это была призрачная улыбка, которая казалась Синдре зловещей, когда он позже вспоминал эту сцену.
– Похоже, они с Людвигом сговорились против тебя, – предположил он.
Людвиг и Сюсси Странд были последней пасторской парой, присоединившейся к общине. Они переехали в Кнутбю в прошлом году и сразу произвели небольшой фурор своими тонкими сигаретами и столичными манерами, плохо сочетающимися с принятыми в провинции понятиями о благочестии. Со временем семейство Странд, конечно, несколько приспособилось к местным обычаям, но лишь до определенной степени. Людвиг, к примеру, так и не сбрил козлиную бородку и не укоротил длинные черные волосы. А Сюсси продолжала носить поверх длинных рубашек ремень с металлическими бляхами. В общем, в Кнутбю появились две рок-звезды, неожиданно приземлившиеся на уппландской равнине.
