Иногда сквозь все это прорывался голос нечистой совести, и она сыпала извинениями по поводу того, что у нее вышло или не вышло с Микаэлой. Анна была слишком слаба как духом, так и телом. Она ничего не могла и не хотела. Господь должен был указать ей другой путь и, конечно, поставить об этом в известность Синдре.
Разумеется, он не особенно вчитывался в ее сообщения. Возможно, что-то и пропустил.
– Они надули меня, – снова заговорила Анна. – Я ведь писала, на пятнадцать тысяч.
– Пятнадцать тысяч крон?
Она вздохнула:
– Да.
– Ну хорошо, и кто это сделал? Этот, как его…
– Его зовут Ник. Ник, он помогал мне.
– О’кей.
Синдре знал, что после Кнутбю Анна вернулась к отцу в Ваггерюд, но вот уже пару недель живет у одного своего знакомого, в каком-то из пригородов Стокгольма. И этот знакомый вызвался помочь ей с оружием.
Она все сделала правильно, ошиблась только с выбором орудия убийства – такой вывод Анна сделала для себя сама после неудачной попытки с молотком. Синдре ничего на это не возразил. Он только слушал и отвечал на ее вопросы. Какой способ самый верный? Пистолет, конечно. Все остальное ненадежно.
И тогда Анна решила приобрести «ствол», что для молодой девушки из Ваггерюда гораздо проще сказать, чем сделать. Синдре переформулировал для себя последнюю мысль – «молодому, потерянному существу, дошедшему до края в своем отчаянии».
– То есть у тебя до сих пор нет оружия?
– Это разрешится, но не к восемнадцатому числу. Я не успеваю, как ты понимаешь.
Он ничего не желал понимать, тем не менее задал следующий вопрос:
– Каким образом ты думаешь это разрешить?
И тут Анна погрузилась в запутанную историю о том, как ее надули на пятнадцать тысяч крон, подсунув нерабочий «ствол». И потом, ей нужен глушитель. Разве Синдре не говорил, что стрелять нужно только с глушителем?
– Нет, нет, – запротестовал Синдре. – Ничего такого я тебе не говорил.
– Но мы же обсуждали…
– Да, мы обсуждали это. Речь шла о том, что не следует будить людей посреди ночи, и пришли к выводу, что этого можно избежать, если использовать глушитель или подушку. Но я никогда не говорил тебе…
Для него это был решающий момент – семантика. Правильный выбор слов. Это ведь Синдре предстояло жить и дальше, с чувством вины и нечистой совестью. Но для Анны подобные тонкости были не более чем неуместным занудством.
– Подушка? – оживилась она.
– Ну конечно. Можно стрелять через подушку или завернуть в нее пистолет. Это приглушит звук выстрела. Кажется, я где-то читал об этом.
– И в доме никого не должно быть… особенно детей.
– Ни в коем случае.
– Кто же тогда может услышать звук выстрела?
– Все услышат, Анна. Ты ведь уже пробовала стрелять?
– Да, – она рассеянно кивнула. – Это не так легко, как кажется.
Синдре вздохнул и еще раз напомнил себе, что ничего не хочет об этом знать. Потом обратил внимание на пожилую женщину за соседним столиком. Она что, так и сидела здесь все это время? Неужели слышала? Синдре поднялся:
– Пойдем пройдемся.
Они пошли по Дроттнинггатан в сторону супермаркета «Оленс». Пара полицейских автомобилей промчалась мимо, оглашая улицы сиренами, и скрылась. Прохожие, в унылых темных куртках и пальто, отчаянно сопротивлялись встречному ветру, и Синдре с Анной лавировали между ними, как заправские слаломисты.
Синдре решил укрыться от непогоды в супермаркете. В «Парфюмерии» на первом этаже было слишком людно, и они на эскалаторе поднялись в отдел домашнего дизайна. Здесь и в самом деле оказалось гораздо спокойнее, а в одном из дальних углов обнаружился диван, на который в тот день была тридцатипроцентная скидка. Синдре и Анна присели.
– Мне был сон, – начал Синдре.
Анна насторожилась.
– Это ужасно. Я видел себя в поле зимой. Месяц светил с неба, сияли звезды. Я мерз и чувствовал себя таким усталым, что не мог идти. Я полз, почти на четвереньках, царапая ладони в кровь. И тут увидел это…
– Иисуса Христа? – Лицо Анны вспыхнуло.
– Нет, об этом я могу только мечтать. Я увидел два надгробья посреди поля.
Анна кивнула, как будто ожидала это услышать.
– И когда я подполз ближе, – продолжал Синдре, – то прочитал на одном имя Микаэлы, а на другом… Лукаса Альме.
Синдре опустил голову, не решаясь взглянуть в лицо Анны.
– Этот сон мне приснился пару дней назад, и я решил, что должен рассказать о нем.
Синдре поднялся с дивана и направился к эскалаторам, как видно, ожидая, что Анна последует за ним.
Стеклянные двери разъехались, выпуская их на улицу. Анне нужно было в метро. Синдре на парковку, пока не истекло оплаченное время.
Они стояли друг против друга. Синдре взял Анну за руки, они были теплыми. И вся она выглядела такой маленькой и замерзшей. Когда мягкие кончики ее пальцев уперлись в его ладонь, сердце Синдре сжалось от нежности и желания. Все-таки было в этой женщине нечто такое, чему он не мог противостоять, в каком бы жалком положении ее ни застал.
– Я люблю тебя, – сказал Синдре.
– Даже не знаю, смогу ли я… – отозвалась Анна.
Он повернулся и ушел.
