Мак Болан продолжает свой стремительный шестидневный рейд по Соединенным Штатам, нанося сокрушительные удары по мафии. Его мечта — окончательное уничтожение преступного синдиката — начинает приобретать все более реальные формы. В пятницу его тяжелую руку почувствовали на себе мафиози Балтимора...
Над Глендбарни, одним из предместий Балтимора, занималось раннее утро. В серых предрассветных сумерках по дороге на Аннаполис медленно следовал «караван». Машина свернула на боковую дорожку и остановилась перед маленьким, плохо освещенным мотелем, который, казалось, был пуст.
Из мотеля вышел человек небольшого роста, подошел к «каравану» и поставил ногу на первую ступеньку подножки. Дверца машины мгновенно распахнулась, и из кабины показался другой человек — высокий, подтянутый, в синих потертых джинсах. Высокий и низкорослый обнялись, словно братья, которые очень долго не виделись. Да они и действительно были как братья. Низкорослого звали Лео Таррин. Он был полицейским агентом и вот уже многие годы делал все, что мог, чтобы уничтожить мафию. Высокого человека звали Мак Болан, по прозвищу «Палач», и он один был столь же опасен, как целая армия. Когда-то Болан поклялся уничтожить мафию, и это ему почти удалось за те тридцать с лишним истребительных рейдов, в которых он сражался с этой «раковой опухолью», разъедающей общество.
«Караван» проследовал мимо стоянки и выехал на государственную дорогу № 2. За рулем машины сидела молодая брюнетка — Роза Эйприл, полицейский агент, приданный Маку Болану Белым домом для технической и официальной поддержки во время его нынешней кровавой кампании, в ходе которой он надеялся окончательно очистить территорию США от мафии.
Увидев в зеркале заднего обзора волнующую встречу двух закадычных друзей, молодая женщина сдержанно улыбнулась и подняла руку, приветствуя их. Болан быстро произнес:
— Роза, познакомьтесь, это — «Скалолаз».
«Скалолаз», видимо, не любил показывать свое лицо даже коллегам по работе. Очень немногие знали о том, кто он такой на самом деле. Вот и сейчас Лео так и остался стоять в темноте за машиной и ограничился лишь тем, что молча кивнул в знак приветствия. Роза открыла кабину и отвернулась. Болан провел друга в небольшой рабочий кабинет, устроенный прямо в машине. Подав две чашки кофе, Мак спросил:
— Похоже, что дела осложняются?
— Пожалуй, да, — уклончиво ответил Лео. — Самое трудное сейчас — оказаться с нужной стороны баррикады.
— Намекаешь на то, что нужная сторона баррикады становится все короче и короче? — криво усмехнувшись, заметил Болан.
— Она не только стала короче, на ней теперь полно ловушек. Слава Богу, что это продлится недолго: если я правильно понял, то мне предстоит сменить работу и заняться еще более важным делом. Кстати, между нами, эта идея мне понравилась. Мне до смерти надоела моя теперешняя жизнь, сержант!
Болан прекрасно понимал своего друга — однажды Эйприл остроумно заметила, что такая жизнь подобна смерти. Кстати, и Ангелина Таррин не возражала против некоторых изменений в их жизни.
— Ну а когда мы с тобой войдем в высокие круги? — спросил Болан.
— Будто ты сам не знаешь! — с хитрой улыбкой ответил Лео. — Слушай, сержант, кончай хитрить со мной. Гарольд рассказал мне все: ты возвращаешься на службу. Ну а в том, что касается моего участия в деле, так я тебе не просто отвечаю «да», а «да и с радостью».
Гарольд Броньола возглавлял федеральную полицию и именно через него Белый дом сделал Маку Болану весьма и весьма лестное предложение. Болан долго колебался, но наконец согласился с предложением Президента возглавить сверхсекретную группу, занимающуюся вопросами безопасности, но на двух условиях. Во-первых, Мак настаивал на том, чтобы ему вначале дали время закончить свою личную войну с преступным миром Америки. А во-вторых, он сам хотел отобрать сотрудников для этой новой службы. Разумеется, самым первым его новобранцем стал Лео Таррин.
— Знаешь, Лео, — мягко произнес Болан, — пожалуй, не стоит строить особых иллюзий: можно ведь попасть из огня да в полымя.
— Меня это совсем не пугает, — спокойно ответил его собеседник. — Гарольд сказал, что тебя похоронят как национального героя. Арлингтонское кладбище тебе подходит?
— Абсолютно нет, — ответил Болан, вдруг помрачнев. — Ты ведь знаешь, что у меня уже есть надгробие... И даже с надписью. Моя надгробная плита — в Питтсфилде, там меня и похоронят среди близких. Ведь ты прекрасно знаешь, Лео, — именно там меня один раз уже убили.
— Да, да, — взволнованно пробормотал секретный агент. — Знаешь, сержант, трагедия твоей семьи до сих пор не дает мне покоя. Твоя сестра была замечательной девушкой! Она в чем-то была похожа на тебя. Кстати, а как дела у Джонни?
Джонни был младшим братом Болана, единственным, кто остался в живых после гибели его семьи.
— Джонни становится вполне самостоятельным, — с гордостью ответил Болан. — Знаешь, если мы оставим для них мир свободным и чистым, то молодежь никогда не перестанет нас удивлять.
— Ты часто с ним видишься?
— Скажем так, что я вижу его довольно редко. Да и вообще стараюсь не вмешиваться. Не хочу, чтобы моя жизнь хоть как-то влияла на него. Надо дать ему шанс жить полной, нормальной жизнью.
— Не городи чепухи! — воскликнул Лео.
— Почему?
