<p>I</p>Там, где на месте сталинской воронкиПоднялся вновь дебелый храм Христа,Покинул я ту сторону ВолхонкиИ перешёл на эту неспроста:Признаюсь вам, в Российский фонд культурыЯ нёс бумаги для какой-то дуры.<p>II</p>И опоздал, конечно. (Как назлоВсё время попадаю в передряги!)Обеденное время подошло.Ну что ж! Охранник передаст бумаги.Пускай она заслуженно поест,А мне пора освободить подъезд.<p>III</p>Вот спуск в метро. Но день такой весёлый,Что захотелось погулять, как встарь.Так, помнится, пренебрегая школой,Бродил я здесь.И тоже был январь.Бассейн ещё пыхтел клубами пара,Но полз троллейбус так же вдоль бульвара.<p>IV</p>Покаявшись за прошлые года,Зима повсюду сделала успехи.Лопатами крошили глыбы льда,Сгребали снег бесстрастные узбеки.А дальше впереди бульвар был пустИ гулко отдавался снежный хруст.<p>V</p>Направо поперёк бульвара лодкаДурацкая привычный портит вид.А в лодке, словно за неё неловко,С собой несхожий Шолохов сидит.И, опасаясь новых козней вражьих,Налево убегает Сивцев Вражек.<p>VI</p>А вот и Гоголь. С ним произошлаЛет шестьдесят назад метаморфоза:Измученного лицезреньем злаСменил здесь бодрячок официоза.Прилизан и дипломатично серСей дар Правительства СССР.<p>VII</p>С верблюдом про себя сравнив кого-то,Кто сплюнул под ноги на тротуар,Я обошёл Арбатские ВоротаИ на Никитский выбрался бульвар.Он и у вас не вызвал бы восторга:Театр скучнейший да музей Востока.<p>VIII</p>Иное дело милый мой Тверской!Да, потрудились тут, обезобразивБульвар старинный заодно с Москвой.Но всё ж малоприметен Тимирязев.И лишь Есенин, точно Командор,Кидает сверху вниз нездешний взор.<p>IX</p>Вокруг него собранье пёстрой шоблы.Седые панки квасят без конца.Скамейки оккупировали коблы.Ни одного нормального лица!Но эти морды наглые, косые,Рифмуются с таким певцом России.<p>X</p>Мелькает за оградой старый дом,Чьи стены для меня всего дороже.Должно быть, то Эдем или Содом,Что для иных почти одно и то же.Какие люди отрывались тут!А я — я приходил в Литинститут.<p>XI</p>Хотя какая к чёрту alma mater!Мы разошлись, как в море корабли,Но, вероятно, пересох фарватер,И вот сидим и ноем на мели.Уж лучше бы строчить нас научилиДля заработка — в день по доброй миле.<p>XII</p>Нет, нет, шучу! Спасибо и за то,Что мне профессор объяснил толково(А он был дока и большой знаток):Поэзия — не вычурное слово,Прозрачность в ней важна, и глубина:Хоть видно камни — не достать до дна.<p>XIII</p>А вот и ты, чей образ богатырскийОправдан в опекушинской броне.Хоть мне гораздо ближе Боратынский,Но ты его сильней, ясней вдвойне.И вижу я в конце дороги торнойТвой памятник — другой, нерукотворный.<p>XIV</p>Гораздо больше облик изменён.Венок лавровый, на плечах гиматий.В руках — ещё с эпических времён —Кифара для возвышенных занятий.Три Музы возле ног твоих.И кто? Евтерпа, Талия и Эрато!<p>XV</p>Возможно, это подползает старость.Я на ходу стал забываться сном.И обратил внимание на странность,Когда вдруг поскользнулся на Страстном:Как тонет графоман в своём экстазе,Тонул бульвар в сплошной весенней грязи.<p>XVI</p>Неужто на Тверском была зима?Здесь под деревьями чернеют лужи.Я помешался? Мир сошёл с ума?Невозмутим Рахманинов снаружи.Вот он сидит ко мне уже спиной,Прислушиваясь к музыке иной.<p>XVII</p>Ну что ж! Займусь и я своей поэмой.Пойду вперёд. А что там впереди?Бульвар Петровский и — отдельной темой —Цветной бульвар. Вперёд! Нет, погоди.Чуть не забыл готового к аресту Высоцкого.Хотя он здесь не к месту.<p>XVIII</p>Итак, Петровский. Он почти что пуст.Отсюда в незапамятные годыК реке Неглинной начинался спуск.Теперь её обузданные водыЗаключены в трубу, под землю, вниз.Речные нимфы превратились в крыс.<p>XIX</p>А в «Эрмитаже», где едал Чайковский,Где Оливье свой изобрёл салат,Сегодня в полночь будет бал чертовский —В подвалах пляска Витта, маскарад.Для этого арендовали бесыТеатр «Школа современной пьесы».<p>XX</p>Шучу! Мне просто жалко ресторана,Что был когда-то в доме угловом.Хотя жалеть его довольно странно:В одном он веке, я — совсем в другом,И здесь не гибнут в похоронной давке(Смотри на цифру следующей главки).<p>XXI</p>Ах, на Цветном так много лиц весенних!Ведь по Цветному бродит молодёжь!Разбойничье тут светится весельеВ глазах потенциальных мародёрш.Но, как ни хороша иная дева,Пойду опять вперёд, а не налево.<p>XXII</p>За Трубной начинается подъём.Рождественский бульвар шатнулся пьяно.В эпоху культа личности на нёмБыла квартирка Бедного Демьяна.А прежде, верно, ошивался тутЕщё какой-нибудь придворный шут.<p>XXIII</p>По Сретенскому прогуляться мало.Короткий он, да и потребность естьЗдесь, на остатке городского вала,Под чахленькими липами присесть.Не так легко таскаться по бульварам,А в этот раз — и рифмовать, задаром.<p>XXV</p>Под «Грибоедом» затевают шашни(И неслучайно: тут невдалекеВознёсся фаллос Меншиковой башни).Друг друга дожидаются в тенькеИ, быстро разобравшись в обстановке,Идут по Чистопрудному к Покровке.<p>XXVI</p>Пойду и я. На лебедей взглянуВ пруду продолговатом, что по даннымАнализов, опять, как в старину,Пришла пора именовать поганым;Не размышляя «быть или не быть»,Куплю себе чего-нибудь попить.<p>XXVII</p>Воспоминаний серое пальтишкоЯ скину к чёрту и помчусь вперёд,Туда, где ждёт уже другой мальчишка, —Туда, на площадь Яузских Ворот.И с веком наравне отправлюсь дальше,В Заяузье, в Замоскворечье даже.<p>XXVIII</p>Век двадцать первый! Не шали, малец!По-нашему, ты пятиклассник типа.Не столь суров, как страшный твой отец,Но выковырял штамм свиного гриппа.И всё же ты — чему я очень рад, —Enfant terrible, а не акселерат.
