-Глупец!- брызжа слюной, Людовик вдруг вскочил со своего места и, подбежав к клетке, схватился руками за прочные железные прутья,- Как ты вообще смеешь говорить так с тем, в чьих жилах течёт благородная королевская кровь! Тебе, быдлу, не понять моей необыкновенной исключительности и величия. Да, мой народ голодает и ходит в лохмотьях, но он счастлив потому, что у него есть я. Люди меня любят и эта любовь выше любых материальных благ. Бичом и железным клинком я заставил их полюбить себя. Они мной восторгаются, они мне рукоплещут. Я король-солнце и для них это уже огромное блаженство, просто иногда видеть такое великолепие. Я даже стараюсь не слишком часто появляться перед толпой. Куча оборванцев не достойна того, чтобы каждый день лицезреть мой светлый лик. Они знают своё место. Они знают, что уже с самого своего рождения я оказался гораздо выше всех их вместе взятых. Так пусть же теперь они пресмыкаются у моих ног и гордятся уже только тем, что тратят свои никчемные и жалкие жизни на прислуживание мне - достойнейшему из достойных.
-Достойнейший из достойных, говоришь? А по моему ты просто грязная, жирная скотина с болезненной манией величия.
Людовик даже не успел вздрогнуть, когда правая рука Виктора резко высунулась из клетки и, схватив его сзади за затылок, с силой вдавила пухлое, свиное лицо между двумя металлическими прутьями. Король пыхтел и его глаза наливались диким ужасом. Он пытался вырваться, но ладонь пленника крепко держала его голову, не отпуская её ни на миллиметр.
-Тысячи голодных и напуганных людей бежали от тебя в Беверли Хиллз и, по их рассказам, твой светлый лик не делал их в Версале ни на каплю счастливее. Таких мерзких и трусливых ублюдков как ты, я уже немало передавил за свою жизнь. Я хорошо изучил вашу сущность. Ты дрожишь, ты боишься за свою шкуру, через минуту ту начнёшь просить меня о пощаде, а когда я тебя отпущу, отбежишь на безопасное расстояние и снова начнёшь выкрикивать свои жалкие угрозы. Мне уже всё равно... - Виктор внезапно убрал назад руку и Людовик 14,почувствовав свободу, рванул назад с такой силой, что не удержал равновесия и покатился по полу, путаясь в свою дорогую мантию,- Беги, зови свою охрану, без которой ты, на самом деле просто пустое место. Я не боюсь смерти. Жаль только когда я уйду, подонки вроде тебя будут по прежнему пачкать собой эту землю.
Тарантул, как обычно, без движения сидел за своим столом, то ли уснув то ли просто задумавшись, когда большие, железные двери напротив вдруг с грохотом распахнулись и три десятка вооружённых людей бесцеремонно вошли внутрь завода. Недовольный взгляд, было, покосился в сторону входа, но это недовольство тотчас сменилось беспокойством и растерянностью, когда он заметил на вошедших пятнистые, меняющие свой цвет костюмы хамелеонов, их чёрные маски на лицах с приборами инфазелёного виденья и лёгкие пулемёты в руках. Хамелеоны входили цепочкой и тотчас, ровными шеренгами строились вдоль стен. Их было больше сотни. Целая небольшая армия, которая очень скоро заполнила собой большую часть цеха. Последним внутрь втащили Якуса, полулежащего в узкой металлической тележке с вытянутыми вдоль туловища руками и отвинченными ногами. Только таким вот образом и можно было транспортировать громоздкую и тяжёлую техноплоть фаталока по тесным тоннелям канализации. Когда тележка остановилась, Якус приподнялся и с отвращением посмотрел по сторонам. Двое механиков тотчас приставили к нему его железные ступни и, оценив сперва высоту потолка, он затем осторожно поднялся и, не спеша, подошёл к Тарантулу. Недавний грозный лидер рабовладельцев от растерянности ещё сильнее вжался в своё кресло. Словно огромная, движущаяся гора, возвышался теперь Якус над худощавым и сгорбленным стариком.
-Где он?
-Он мёртв.
-Покажи мне тогда его тело.
-Боюсь, это невозможно.
-Не играй со мной, ничтожество!!!
Внезапно тяжёлый кулак фаталока ударил по деревянному канцелярскому столу с такой силой, что тот с грохотом разлетелся на десятки мелких частей. Тарантул вздрогнул, побледнел ещё сильнее и в страхе попятился назад от этого разъяренного железного монстра.
-Людовик 14 потребовал Виктора себе, для того чтобы затем казнить его перед толпой в Версале. Я не мог начинать ссору с таким влиятельным рабовладельцем как он.
-Дурак! Ты нарушил данное мне слово из-за какой-то грязной подземной крысы. Предал меня - величайшего офицера Империи ради жалкого подземного царька! Я ждал этого момента долгих семь лет, а ты так просто отпустил его! Как ты мог?! Дурак... дурак!!!
Лицо Тарантула оказалось как раз в прицеле ручной, бронебойной пушки, когда раздался оглушительный выстрел и голова старика кровавым пятном размазалась по стенке позади его. Затем Якус сделал длинный шаг и ударом ноги отбросил в сторону мертвое, бездыханное тело.
-Убить их... всех!!!
