На этот раз Император сам, первым вышел на связь. Голографическое лицо невинного младенца, может быть впервые за всю историю, было искажено гримасой злобы и ненависти, а в пустых и неподвижных глазах теперь горел настоящий огонь, пронизывающий и, буквально, испепеляющий всё вокруг себя.
-Немедленно доложите мне обстановку на Земле, генерал.
Отведя свой взгляд в сторону, Каус попятился назад и проговорил испуганным, прерывистым голосом:
-Восстание уже охватило почти весь Центраполис и перебросилось на пригороды. В самое ближайшее время, судя по всему, нам следует ожидать беспорядков и в других, соседних регионах.
-Вы должны немедленно остановить это,- губы младенца вдруг с силой сжались. В эти секунды в помещении, как будто, даже послышался скрежет его виртуальных зубов,- Уничтожьте их без всякой жалости и сострадания. Мне больше не нужна эта проклятая планета и этот народ. Начинайте с их столицы. Я хочу, чтобы вы бомбили город до тех пор, пока на его месте не останется лишь одна сплошная, глубокая воронка.
-Но, Император, там ведь ещё осталось так много наших солдат.
-Вы хорошо расслышали мой приказ, генерал!!!
-Т-так точно...
-Тогда выполняйте.
-Слушаюсь, мой Император.
Вскинув вперёд, в знак прощания, свою правую руку, Каус затем развернулся и быстро пошагал прочь. Через пол часа небольшой флот уже покинул Луну и устремился в бескрайнее, звёздное небо. Земля была совсем рядом. Словно огромные, чёрные осьминоги, тяжёлые бомбардировщики неподвижно зависли над поверхностью этой покрытой облаками, голубой и цветущей планеты и направили в самое её сердце свои разрушительные орудия. В эти мгновения генерал Каус вдруг почувствовал внутри себя какую то странную неловкость. Нет, он, разумеется, не испытывал абсолютно никакой жалости перед этими, раскинувшимися перед ним, океанами и зелёными континентами. Просто для фаталокского разума было нелогично и нецелесообразно, с практической точки зрения, уничтожать целые города с собственными войсками, постройками и миллионами рабов, которые могут ещё неплохо поработать на славу великой Империи.
Орудийные механизмы уже почти завершили прицеливание, когда радар рядом вдруг запищал тонким и протяжным звуком. Каус взглянул на экран и увидел там полторы сотни точек, стремительно двигающихся прямо на них.
-Кто это ещё?
Сидящий неподалёку и весь обвешанный кучей всевозможного, бортового оборудования, старший помощник тотчас обернулся и, недоумевая, покачал головой.
-Компьютер пока ещё не завершил анализ этих пришельцев.
-Так, поторопи его!
В тот же миг, за огромным иллюминатором вдруг взорвался и разлетелся на множество мелких частей один из сопровождающих кораблей.
-Что же это такое происходит вокруг...
Громоздкий и неповоротливый флот из крейсеров и бомбардировщиков не успел даже развернуться и построиться в боевой порядок, когда большая часть его была уже уничтожена. Противник налетел столь стремительно и неожиданно, что вся безупречная фаталокская тактика ведения космических сражений оказалась теперь абсолютно бесполезной. Напоследок взглянув в иллюминатор и увидев там приближающиеся серебристые корабли людей и золотисто-зелёные элиан, генерал отвернулся и в отчаянии закрыл лицо руками.
-Мы терпим одно поражение за другим. Что происходит? Как такое может быть? Неужели этот мир уже окончательно сошёл с ума.
Это были его последние слова. Затем, после точного залпа, первый флагман, в один миг, превратился в яркий, огненный шар, а его уцелевшие, чёрные обломки, словно грязное тряпьё, понеслись в разные стороны, вспыхивая и навсегда сгорая в атмосфере Земли.
В это время адмирал Герхард Ван Дюн лишь неподвижно стоял в носовом отсеке линкора Ярость и с замирающим сердцем смотрел на, медленно приближающийся, диск своей родной планеты. В такие мгновения старый солдат уже просто не мог удержаться от невольных слёз. Земля осталась прежней и, озаряемая ярким солнечным светом, казалась ему такой необыкновенной и прекрасной.
Ну, вот и свершилось то о чём я мечтал всё эти долгие годы. Какое же это счастье - после бесконечных скитаний, снова вернуться к себе домой. Такую встречу можно было ждать хоть целую вечность и ради неё можно было, не задумываясь, отдать всё и в том числе собственную жизнь.
В Центраполисе шёл дождь. Он, то переставал, то снова начинался с новой, удвоенной силой. Чёрные, грозовые облака, время от времени, закрывали собой небо и солнце, а затем навсегда улетали куда то далеко за горизонт.
