Через несколько дней адмирал Кордоба скончался от ран в своей резиденции на Кубе. На смертном одре он показал своему другу, знаменитому Диего де Веласкесу, бывшему тогда губернатором Кубы, небольшую фигурку из чистого золота и некие священные предметы, захваченные им во время одного из своих прежних плаваний. Тем самым он как бы дал почувствовать будущему покорителю Мексики запах золота…
Весной 1518 г. Веласкес отправил своего племянника, Хуана де Грихальва, с тяжеловооруженным экспедиционным корпусом, чтобы покорить земли, где потерпел поражение его предшественник, адмирал де Кордоба, и превратить их во владения испанской короны.
Держа курс на юг, Грихальва 5 мая 1518 г., ровно год спустя после высадки де Кордоба, достиг берегов острова Коцумель. Католические падре, которые всегда присутствовали при подобных акциях, предложили торжественно крестить всех встречающихся им индейцев во имя господа нашего Иисуса Христа. Ради этой благой цели они решили первыми высадиться на берег. А сами алчные испанцы принялись расспрашивать местных жителей, как им найти богатые города, полные золота и драгоценностей. Им не терпелось прибрать к рукам горы золота. Во время плавания вдоль восточного побережья Юкатана Грихальва и его спутники увидели вдали город с белыми храмами и башнями, показавшийся им столь же обширным и хорошо укрепленным, как и их родная Севилья. Это и был Тулум, город, расположенный на высоких скалах, взметнувшихся над берегом Карибского моря, являвшийся, помимо всего прочего, одним из центров культуры майя, неподалеку от которого уже знакомые нам падре Агвилар и матрос Гуэрреро провели целых восемь лет в плену у индейцев.
Собственно говоря, Тулум был одним из немногих хорошо укрепленных городов майя, обнесенных с трех сторон мощной стеной. Обычно города майя были совершенно беззащитны, не имея ни укреплений, ни оборонительных валов. Тулум же был городом, построенным по особому плану: центральные улицы пересекали его кварталы параллельно друг другу по оси север — юг. Храмы и прочие культовые сооружения — по большей части многоэтажные — возвышались, как бело-желтые маяки, над зеленовато-лазурной гладью Карибского моря. Главным его святилищем был храм крылатого бога, снизошедшего на землю, которого современные археологи пренебрежительно окрестили
Тулум, перед которым Грихальва капитулировал без боя, представлял собой прекрасно укрепленную крепость и во времена владычества майя носил название Тцама, «город утренней зари». От Тулума были проложены многокилометровые дороги к другим центрам культуры майя, таким, как Коба, Якстуна и Чичен-Ица.
Адмирал Грихальва изрядно перепугался при виде города-крепости, имевшего более чем тысячелетнюю историю. Его возраст можно установить достаточно точно, поскольку и на многочисленных стелах, и в «храме фресок» сохранились иероглифы майя с указанием дат, указывающие, что возникновение Тулума восходит к глубокой древности. Хуану де Грихальва не оставалось ничего другого, как полюбоваться прекрасным городом, не делая никаких попыток овладеть им.
Отсюда Грихальва отплыл в южном направлении, будучи твердо убежден в том, что, если Юкатан представляет собой огромный остров, он сможет обогнуть его с другой стороны. Он приказал своему флоту построиться в заливе и, поскольку это произошло в день Вознесения господня, решил дать этому заливу гордое название «Асунсьон», что означает «Вознесение». Это название сохранилось и поныне.
Что же касается названия «Юкатан», то оно явилось плодом ошибки или недоразумения. Испанские охотники за рабами обычно с помощью жестов, мимики и условных знаков пытались выяснить у туземных индейских рыбаков, как звучат названия тех местностей и гаваней, в которых они бросали якорь. И на вопрос о том, как называется этот полуостров, индейцы майя, вполне возможно, отвечали:
