Саманта Шеннон возвращает читателей во вселенную «Обители Апельсинового Дерева», показывая, каким был этот мир в далеком прошлом.Пять веков минуло со дня победы принцессы Клеолинды над Безымянным – красным змеем, который вырвался из недр земли и принес с собой великий мор. Исход битвы решило апельсиновое дерево с его волшебными плодами… Но принцесса не сомневалась: настанет день, когда змей вернется. Поэтому она основала обитель Апельсинового Дерева, где растили воительниц, которые смогли бы дать достойный отпор исчадию горы Ужаса…Не один десяток лет провела в обители Тунува, хранительница могилы Клеолинды. Она прекрасно владеет оружием, но размеренная жизнь тайной твердыни не сулит шанса пустить его в ход, ведь со времен Безымянного змеи не тревожили покой мирных жителей, и многие уже начали сомневаться, что страшный гость вновь явится из огненной бездны.Юная наследница королевства Инис, Глориан, дочь Сабран Честолюбивой и короля по прозвищу Молот Севера, уверена, что ее будущее правление запомнится на века. Но пока она находится в тени своих великих родителей, а за ней по пятам следуют злосчастья.Высоко в горах Думаи, дочь девы-служительницы и певица богов, мечтает увидеть драконов в небе. И однажды узнаёт, кто она такая…И когда начнется извержение горы Ужаса, провозглашающее эпоху террора и насилия, эти женщины, столь разные по рождению и воспитанию, должны найти в себе силы, чтобы защитить человечество от разрушительной угрозы. И быть может, цветок среди пепла послужит доказательством того, что жизнь продолжается…Впервые на русском!
Samantha Shannon
THE DAY OF FALLEN NIGHT
Copyright © Samantha Shannon, 2023
All rights reserved
Издательство азбука®
Ее назвали Думаи – по древнему слову, означавшему слишком скоро оборвавшуюся мечту. Она родилась в последних отблесках Закатных лет, когда дни в городе Антума лились, как мед.
В один из весенних дней юная женщина, ведомая запретным желанием, шагнула в ворота Антумы.
Она уверяла, что не помнит своего прошлого – только имя, Унора. Глядя на ее пропыленные одежды и загрубелые руки, никто бы не догадался, что когда-то перед ее отцом трепетал весь двор.
И никто бы не догадался, какое дело привело ее в столицу.
В те годы возделывание земель Сейки вдали от моря давалось тяжким трудом. После ухода богов остров поразили долгие засухи. Реки усохли, а земля жаждала влаги.
Другой правитель Афы непрестанно оплакивал бы свое назначение в эту пыльную провинцию. Он же занимал дни заботами, проводя на поля воду. Императрица Манаи при каждом появлении правителя при дворе все больше хвалила его изобретательность и усердие. Она даровала ему большой дом в столице, и он поместил там свою дочь Унору, поручив ее нянькам.
Однако императрица Манаи давно хворала, и нездоровье ее не отступало. Она до времени сошла с престола, удалившись на гору Ипьеда, место же уступила единственному сыну.
Принц Йороду был еще юн, но многому научился от матери. Первым делом он призвал к себе правителя Афы и сделал его речным хозяином Сейки, предпочтя всем другим. Целый год правитель пользовался исключительным доверием и любовью мальчика-императора.
И потому никто не удивился его внезапной опале по обвинению в пробуждении бога ради процветания провинции. Окружавшие императора родичи никого не терпели с ним рядом. Во всяком случае, не терпели подолгу.
Их слуги разыскали Унору и выбросили из дома на темные улицы. Девятилетняя девочка стала обездоленной сиротой. Нянька украдкой вернула ребенка в Афу, и мир на десять долгих лет забыл о ней.
Унора снова возделывала поля. Она выучилась терпеть жар солнца. Отца не стало, и воды больше не текли по земле. Она сеяла просо, ячмень и пшеницу, укладывая зерна в сухую землю. Она привыкла к пересохшему горлу и тупо ноющим костям. Каждую ночь она уходила к святилищу среди холмов – к святилищу дракона Паяти и хлопала в ладоши.
Настанет день, когда Паяти проснется. Настанет день, когда он услышит молитвы и принесет на землю дождь.
Со временем девочка забыла столичную жизнь. Забыла журчание реки и прохладу прудов. Но отца она не забыла. И не забыла, кто погубил их обоих.
«Купоза, – повторяла она себе. – Нас сгубил Купоза».
Ей было двенадцать, когда в селение пришла смерть.
Засуха в том году затянулась на многие месяцы. Земледельцы возлагали все надежды на колодец, но вода в нем отчего-то испортилась. Когда старую няньку терзала рвота, Унора не отходила от нее, теша рассказами о Паяти – о долгожданном боге Паяти.
Селяне унесли тело няньки. Следом умерли и они. На шестой день Унора осталась одна. Она, обессилев от жажды, лежала среди стерни и ждала конца.
И тогда растворились небеса. Земли, так долго бывшей ложем смерти, коснулся дождь: за перестуком первых капель хлынул ливень, напоил сохлую землю – вернул ей черноту и сладость.
Унора сморгнула с глаз капли. Она села, набрала дождя в чашу ладоней и выпила, смеясь от радости.
Буря пришла и ушла. Пробираясь к Скрипучему лесу, Унора с ног до головы вымазалась в грязи. Много дней она пила воду с листьев и из луж, находила себе крохи на пропитание. Ноги дрожали, и по следам ее тащился старый медведь, но она все шла за звездами.
И наконец достигла места. За журчащим ручейком, оставшимся от былого потока, дремал белый дракон Паяти – страж Афы, исполнявший некогда желания тех, кто готов был заплатить. Ослабевшая от голода и жажды Унора отыскала гонг, который должен был пробудить божество.
Она вверяла свою судьбу богам.
В те дни они глубоко погрузились в дремоту. Почти все удалились в подводные пещеры, недоступные человеку, и лишь немногие уснули на суше. Сейкинцы скорбели об их уходе, но тревожить богов считалось величайшим из преступлений. Право на то было лишь у императорской семьи.
Унора не находила в себе страха, потому что терять ей было нечего.
Гонг был выше ее роста – гонг, пробуждавший стража. Прикосновение к нему каралось смертью. Его бронза позеленела от времени. Унора подошла. Ударить в него – казнь. Не тронуть – смерть от болезней и голода.
«Я заслуживаю жизни».
Эта мысль поразила ее как молния. Она с рождения знала себе цену. Изгнание вбило ее в пыль, но больше она там не останется. Ни на день.
Она ударила в гонг – веками молчавшая бронза расколола ночь надвое.
Паяти ответил на зов.
Унора смотрела, как бог является из пещеры, разворачивая свое тело виток за витком. Он был весь белый, от жемчужных зубов до бледного блеска чешуй. Колени подогнулись, и она коснулась земли лбом.
– Звезда еще не взошла, – ветром прошумел его голос. – Зачем ты пробудила меня, дитя земли?
