Саманта Шеннон возвращает читателей во вселенную «Обители Апельсинового Дерева», показывая, каким был этот мир в далеком прошлом.Пять веков минуло со дня победы принцессы Клеолинды над Безымянным – красным змеем, который вырвался из недр земли и принес с собой великий мор. Исход битвы решило апельсиновое дерево с его волшебными плодами… Но принцесса не сомневалась: настанет день, когда змей вернется. Поэтому она основала обитель Апельсинового Дерева, где растили воительниц, которые смогли бы дать достойный отпор исчадию горы Ужаса…Не один десяток лет провела в обители Тунува, хранительница могилы Клеолинды. Она прекрасно владеет оружием, но размеренная жизнь тайной твердыни не сулит шанса пустить его в ход, ведь со времен Безымянного змеи не тревожили покой мирных жителей, и многие уже начали сомневаться, что страшный гость вновь явится из огненной бездны.Юная наследница королевства Инис, Глориан, дочь Сабран Честолюбивой и короля по прозвищу Молот Севера, уверена, что ее будущее правление запомнится на века. Но пока она находится в тени своих великих родителей, а за ней по пятам следуют злосчастья.Высоко в горах Думаи, дочь девы-служительницы и певица богов, мечтает увидеть драконов в небе. И однажды узнаёт, кто она такая…И когда начнется извержение горы Ужаса, провозглашающее эпоху террора и насилия, эти женщины, столь разные по рождению и воспитанию, должны найти в себе силы, чтобы защитить человечество от разрушительной угрозы. И быть может, цветок среди пепла послужит доказательством того, что жизнь продолжается…Впервые на русском!
Samantha Shannon
THE DAY OF FALLEN NIGHT
Copyright © Samantha Shannon, 2023
All rights reserved
© Г. В. Соловьева, перевод, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024
Издательство азбука®
Ее назвали Думаи – по древнему слову, означавшему слишком скоро оборвавшуюся мечту. Она родилась в последних отблесках Закатных лет, когда дни в городе Антума лились, как мед.
В один из весенних дней юная женщина, ведомая запретным желанием, шагнула в ворота Антумы.
Она уверяла, что не помнит своего прошлого – только имя, Унора. Глядя на ее пропыленные одежды и загрубелые руки, никто бы не догадался, что когда-то перед ее отцом трепетал весь двор.
И никто бы не догадался, какое дело привело ее в столицу.
В те годы возделывание земель Сейки вдали от моря давалось тяжким трудом. После ухода богов остров поразили долгие засухи. Реки усохли, а земля жаждала влаги.
Другой правитель Афы непрестанно оплакивал бы свое назначение в эту пыльную провинцию. Он же занимал дни заботами, проводя на поля воду. Императрица Манаи при каждом появлении правителя при дворе все больше хвалила его изобретательность и усердие. Она даровала ему большой дом в столице, и он поместил там свою дочь Унору, поручив ее нянькам.
Однако императрица Манаи давно хворала, и нездоровье ее не отступало. Она до времени сошла с престола, удалившись на гору Ипьеда, место же уступила единственному сыну.
Принц Йороду был еще юн, но многому научился от матери. Первым делом он призвал к себе правителя Афы и сделал его речным хозяином Сейки, предпочтя всем другим. Целый год правитель пользовался исключительным доверием и любовью мальчика-императора.
И потому никто не удивился его внезапной опале по обвинению в пробуждении бога ради процветания провинции. Окружавшие императора родичи никого не терпели с ним рядом. Во всяком случае, не терпели подолгу.
Их слуги разыскали Унору и выбросили из дома на темные улицы. Девятилетняя девочка стала обездоленной сиротой. Нянька украдкой вернула ребенка в Афу, и мир на десять долгих лет забыл о ней.
Унора снова возделывала поля. Она выучилась терпеть жар солнца. Отца не стало, и воды больше не текли по земле. Она сеяла просо, ячмень и пшеницу, укладывая зерна в сухую землю. Она привыкла к пересохшему горлу и тупо ноющим костям. Каждую ночь она уходила к святилищу среди холмов – к святилищу дракона Паяти и хлопала в ладоши.
Настанет день, когда Паяти проснется. Настанет день, когда он услышит молитвы и принесет на землю дождь.
Со временем девочка забыла столичную жизнь. Забыла журчание реки и прохладу прудов. Но отца она не забыла. И не забыла, кто погубил их обоих.
«Купоза, – повторяла она себе. – Нас сгубил Купоза».
Ей было двенадцать, когда в селение пришла смерть.
Засуха в том году затянулась на многие месяцы. Земледельцы возлагали все надежды на колодец, но вода в нем отчего-то испортилась. Когда старую няньку терзала рвота, Унора не отходила от нее, теша рассказами о Паяти – о долгожданном боге Паяти.
Селяне унесли тело няньки. Следом умерли и они. На шестой день Унора осталась одна. Она, обессилев от жажды, лежала среди стерни и ждала конца.
И тогда растворились небеса. Земли, так долго бывшей ложем смерти, коснулся дождь: за перестуком первых капель хлынул ливень, напоил сохлую землю – вернул ей черноту и сладость.
Унора сморгнула с глаз капли. Она села, набрала дождя в чашу ладоней и выпила, смеясь от радости.
Буря пришла и ушла. Пробираясь к Скрипучему лесу, Унора с ног до головы вымазалась в грязи. Много дней она пила воду с листьев и из луж, находила себе крохи на пропитание. Ноги дрожали, и по следам ее тащился старый медведь, но она все шла за звездами.
И наконец достигла места. За журчащим ручейком, оставшимся от былого потока, дремал белый дракон Паяти – страж Афы, исполнявший некогда желания тех, кто готов был заплатить. Ослабевшая от голода и жажды Унора отыскала гонг, который должен был пробудить божество.
Она вверяла свою судьбу богам.
В те дни они глубоко погрузились в дремоту. Почти все удалились в подводные пещеры, недоступные человеку, и лишь немногие уснули на суше. Сейкинцы скорбели об их уходе, но тревожить богов считалось величайшим из преступлений. Право на то было лишь у императорской семьи.
Унора не находила в себе страха, потому что терять ей было нечего.
Гонг был выше ее роста – гонг, пробуждавший стража. Прикосновение к нему каралось смертью. Его бронза позеленела от времени. Унора подошла. Ударить в него – казнь. Не тронуть – смерть от болезней и голода.
«Я заслуживаю жизни».
Эта мысль поразила ее как молния. Она с рождения знала себе цену. Изгнание вбило ее в пыль, но больше она там не останется. Ни на день.
Она ударила в гонг – веками молчавшая бронза расколола ночь надвое.
Паяти ответил на зов.
