Соске мгновенно почувствовал это, едва услыхав в коридоре за дверью торопливый
топот нескольких пар ног – охранники сломя голову бросились куда-то.
Нервные и отрывистые переговоры по радио. Он слышал их довольно хорошо, но,
даже если бы у него был под рукой французский словарь, он все равно не понял бы, о чем
идет речь. Впрочем, вставшая вдоль хребта невидимая шерсть безошибочно подсказывала
ему – обстановка изменилась. Он чувствовал это.
Впервые за долгое время, впервые на этом сонном островке он отчетливо ощутил
чью-то жажду крови.
Легкий морской бриз был пропитан запахом свежей крови. Запах донесся издалека,
но чувствительное обоняние Соске не обманывало.
Кто-то только что умер.
Был убит.
Подтверждения не пришлось ждать слишком долго – почти сразу же со стороны
побережья донеслись звуки перестрелки.
Малокалиберные автоматические винтовки и пистолеты-пулеметы. Вероятнее
всего, М4 или МР-5. Рисунок боя совсем не напоминал обычную заливистую трескотню
длинными очередями – редко и отчетливо стучали одиночные выстрелы. Мелодия
смертельной схватки между профессионалами.
Нужно встать. Немедленно.
Первое же напряжение мускулов послало вдоль позвоночника волну
обессиливающей боли и слабости. А ведь он всего лишь попытался поднять голову.
Тошнота и страшное головокружение заставили его впиться пальцами в матрас – перед
глазами замелькали круги, его неудержимо повело в сторону.
Но ему нужно было встать.
Ему пришлось превозмогать не только острую боль – неожиданно навалилось
сонное нежелание двигаться. Может быть, лучше прилечь, счесть, что все эти звуки
снаружи не имеют к нему никакого отношения? Но, основываясь на том, что сказал
Лемон, Соске был уверен – бой придет и сюда. Это враги. По его душу. Боль пришлась
даже кстати – отогнав вяжущее оцепенение требующего покоя изможденного тела.
Вытянув руку и ухватившись за столик, Соске поднял себя – это оказалось тяжелее,
чем ворочать стокилограммовый мешок с песком. Стиснув зубы от боли, терзавшей
мышцы, он сел на кровати, спустив ноги, и сорвал трубки и электроды, свисавшие с
груди. Потребовалось время, чтобы отдышаться и собрать силы.
Удивительно – насколько же он ослаб. Если верить Лемону, он пролежал в коме
полтора месяца. И теперь…
– Твою мать…
Вытянув перед глазами руку, Соске не сдержался и выругался. Это было не его
тело: хилое и немощное. Рука была тонкой и прозрачной, как у девушки. Кроме шуток,
сейчас он запросто проиграл бы рукоборство Терезе Тестаросса или Токиве Киоко.
За толстыми стенами выстрелы стучали непрерывно, постепенно приближаясь к
зданию, в котором он находился.
Оружие.
Соске осмотрелся.
Ничего. Ничего острого, кроме иглы от капельницы.
Может быть, он сможет уйти?
Нет. Дверь в каморку заперта на ключ – он слышал, как запирал замок Лемон,
когда уходил.
Окошко, забранное подозрительно толстым стеклом, было слишком маленьким и
располагалось слишком высоко. Он был не в силах вскарабкаться к нему в таком
состоянии.
О чем говорить – он даже не был уверен, что сможет встать и сделать хотя бы шаг.
33
Выстрелы и крики доносились уже из коридора.
Недалеко. Да нет, это уже рядом. Сомнений не оставалось – враги вот-вот ворвутся.
Соске быстро обежал взглядом все, что было под рукой – все небогатые ресурсы.
Медицинские приборы, капельница, дыхательный аппарат и бутылка с
минеральной водой. И еще он сам, едва держащийся на ногах. Он не сможет схватиться в
рукопашную с тренированным противником.
Враги войдут и безответно расстреляют его.
Ни единого шанса.
Нет… постойте.
Инстинкты, знания и боевой опыт толкнули Соске вперед.
Стоически выдерживая боль от мышечных спазмов, он опустил исхудавшие ноги
на пол. Если встать не получится – все кончено.
Рывок – и он все же поднялся, балансируя, точно на ходулях.
Соске качнулся к столику с электрокардиографом, тяжело оперся на него и
подтянул к себе медицинский дыхательный набор с кислородным баллоном. Попытался
оторвать шланг от баллона, но пальцы беспомощно сорвались. Не хватало сил. Тогда он
открутил вентиль на полную и несколько раз шваркнул маску, сидящую на конце шланга,
о камень стены. Клапан сломался, и послышалось резкое шипение выходящего газа.
Удары маской об стену высосали почти все оставшиеся силы. Выпустив баллон,
Соске шагнул вперед и едва успел удержаться от падения, опершись руками о столешницу
грубого стола. Он тяжело дышал, плечи ходили ходуном. Схватил бутылку с минералкой
и поразился ее неподъемности. С трудом удерживая в руке, полил простыню, оставшуюся
на кровати. Намочил голову. В бутылке плескалось еще немного, и он окропил свое
усталое, едва двигающееся тело.
Вот так.
Теперь – как лягут карты.
Почти без сил, он упал на край кровати и уселся, набросив на плечи мокрую
простыню и положив правую руку на иглу капельницы, все еще торчащую из вены.
Постарался успокоить бешено рвущееся дыхание.
Выстрелы громыхнули почти за дверью. Он затаил дыхание. В камере было тихо,
только едва слышно шипел почти опустевший баллон. Предбоевая лихорадка пронзила
его тело – острее, чем раньше, смешавшись с режущей болью надорванных мышц. Но он
