Дамы и господа, «Спутник и Погром» продолжает писать о Донбасской войне — завершив публикацию цикла статей «Крепость Славянск» об обороне легендарного города весной и летом 2014 года, наш штатный военный историк Евгений Норин (известный вам, прежде всего, по материалам о Первой мировой), представляет вашему вниманию двухсерийный боевик о чудовищном по современным меркам сражении под небольшим городком Иловайском, что в окрестностях Донецка, где в августе и начале сентября силы ДНР зашили значительную группу украинских войск в так называемый «котел», который после длительных боев был ликвидирован. Противостояние в Иловайске является, вероятно, не только самым ожесточенным и кровопролитным эпизодом Донбасской войны, но и самым резонансным — известное обращение Владимира Путина к ополченцам 29 августа об открытии «гуманитарного коридора» для украинских военных и «добровольцев» относится именно к Иловайской битве.В тексте ниже мы постарались описать события августа-сентября 2014 года максимально отстраненно, вне какой-либо идеологической повестки, рассматривая бои при Иловайске исключительно как эпизод войны во всем его развитии и динамике.
Июль и август стали временем тяжелейших боев Донбасской войны. Если весной бой, в котором погибал десяток бойцов, был уже событием, то в июле в огонь с обеих сторон пошли мощные соединения с сотнями единиц техники и многочисленной артиллерией. В течение летних месяцев украинская сторона пыталась переломить ход войны глубоким охватом позиций ополчения. Постоянные атаки на разных направлениях выглядят довольно хаотично, но общий замысел вполне угадывается. Первоначальный план министра обороны Украины Валерия Гелетея и начальника генерального штаба Виктора Муженко состоял в том, чтобы отрезать ополчение от России и целиком взять в один гигантский котел, включающий всю территорию Новороссии.
Однако вскоре командование АТО открыло для себя новый факт: наступление по принципу «только вперед», без учета ситуации на флангах и действий противника, чревато котлом и разгромом. Почти перекрывшие границу с Россией украинские части оказались отрезаны ударом со стороны высоты Саур-Могила, прижаты к границе и вскоре вынуждены были либо переходить в Россию, либо прорываться, теряя людей и технику. Это сражение получило неформальное название «Южный котел», с него и начались настоящие бедствия украинских войск. Неудача не обескуражила руководителей силовой операции: они несколько уменьшили замах «клещей» и попытались разрезать Новороссию надвое, отделив Донецк от Луганска, одновременно продолжая удары по всему фронту. В какой-то момент украинские войска поставили повстанцев в критическое положение, однако наступление украинских войск вскоре выдохлось. Удерживать фронт ополченцам позволял заработавший «военторг»: летом Россия начала активно поставлять самопровозглашенным республикам вооружение и боеприпасы. Поставки позволили поставить под ружье куда больше желающих, чем это было возможно еще в мае и свести численное преимущество украинской армии до относительно приемлемого уровня: 2–2,5 к 1. При таком соотношении сил, учитывая исправление ситуации с тяжелым вооружением, ополченцы могли достаточно эффективно противостоять наступлению противника. Монополия на мощные артиллерийские удары украинскими войсками была потеряна, а активность авиации оказалась подломлена ПВО инсургентов.
В конце июля «поиски креатива» в киевских штабах увенчались формированием плана с одной стороны, достаточно скромного, чтобы его могли выполнить украинские войска, а с другой — достаточно решительного для того, чтобы при удаче переломить ход войны в свою пользу. На сей раз речь уже не шла о том, чтобы проглотить всю Новороссию сразу или хотя бы перекусить пополам. Однако замысел Муженко и Гелетея был достаточно реалистичным и как раз в силу этого опасным: отсечь конкретно Донецкую группировку ополчения.
Крупнейший город Новороссии с многочисленным гарнизоном был таким призом, за который стоило бороться.
Отсечение Донецка от снабжения боеприпасами со стороны российского «военторга», от тылов и источников подкреплений могло и должно было стать фатальным для Новороссии. Это рассекающее движение было тем более опасным, что обход грозил также с трудом обороняемой Горловке. Двух котлов одновременно ополчение точно не пережило бы.
Небольшому городку Иловайск в 35 километрах восточнее Донецка отводилась важнейшая роль в новом замысле. Прорыв в Дебальцево уже перерезал важнейшие артерии, связывавшие Донецк и Луганск, а со взятием района Иловайска украинские вооруженные силы перехватывали в районе Харцизска и Зугрэса последние серьезные дороги, связывавшие Донецк с остальной Новороссией. Таким образом, маленькая точка на карте приобрела стратегическое значение для войны и жизненно важное — для десятков тысяч сражавшихся и страдавших на войне людей.
Своеобразной изюминкой грядущей операции должно было стать широкое привлечение к ней сформированных во время войны добровольческих батальонов.
Полностью или отдельными ротами в походе на Иловайск была задействована целая россыпь этих формирований: «Прикарпатье» (он же «Ивано-Франковск»), «Днепр-1», «Шахтерск», «Херсон», «Свитязь», «Азов», «Миротворец», «Донбасс» и «Кривбасс».
