Негромко вскрикнув от неожиданности, Эшли повалила парня на пол, прикрывая своим телом от осыпавшейся сверху штукатурки.
Уиллис-тауэр. До последнего взрыва минута и двадцать три секунды.
Минута и двадцать три секунды, чтобы спасти ее жизнь.
— Эш, слушай меня внимательно, — рявкнул Пятый, хватая девушку за сотрясающиеся плечи, — я не оставлю тебя здесь снова.
На мгновение голубые глаза распахнулись с надеждой, но затем понимание захлестнуло их, отражая едкую горечь.
— Не могу, — замотала головой девушка, пытаясь сбросить с себя руки парня, — я буду мешать тебе, Пять, ты должен идти без меня.
— Никогда больше.
Пятьдесят одна секунда.
Времени на подсчеты не оставалось, ни точной даты, ни места. Лишь одно — жизнь.
Не важно, какая трудная и непредсказуемая. Новая. Одна на двоих. Среди чужих людей и незнакомых дорог.
Он был готов заплатить такую цену.
Любая цена была приемлемой в обмен на ее дыхание.
Тридцать девять секунд.
Чувствуя, как сила захлестнула артерии, Пятый вскинул руки, в мгновение ока создавая портал — в их будущее.
…в прошлое до апокалипсиса.
Его пальцы сомкнулись на тоненьком запястье девушки, которая глядела на него слегка красными глазами, полными сомнений.
Но одно чувство было Пятому в них знакомо больше других. Это была решимость.
Будь у него хоть одно мгновение, чтобы обдумать скользнувшую в сознании догадку… Но Пятый лишь отмахнулся, считая секунды.
Двадцать две секунды.
— Давай, Эшли, — кричал он, стремясь перекричать собственное стучащее в такт взрывам сердце, — прыгай!
Она готова была сделать этот шаг, видит Всевышний, как ей хотелось его сделать.
— Постой, — шепнула она, потянув Пятого назад, — я кажется задолжала его тебе.
Не успели гневные слова вырваться изо рта парня, как губы девушки накрыли его, лишая возможности их произнести.
Нежный аромат цитруса, смешанный с металлическим привкусом крови. Печаль и мед, слитые воедино в свои последние секунды.
Их оставалось лишь шесть. Однако Пятый внезапно сбился.
Он выпустил запястье девушки, словно в забытие касаясь подушечками пальцев развевающихся на ветру чернильных локонов ее волос.
Три секунды.
— Я знаю, ты справишься, — шепнула Эшли, резко отстраняясь.
Зеленые глаза распахнулись в испуге. От осознания слов, которые он пропустил. Их смысл невозможно уловить за мгновение, но помнить их будет он всю свою жизнь.
Он хотел кричать, вопить от боли, хватаясь за ее руки, утаскивая ее за собой в тот мир, куда готов был отправиться, забыв о прежнем. Хотел забрать с собой, чтобы однажды забыть о тех кошмарах, в которых живет сегодня, но глаза Эшли сверкнули печальной решимостью.
Ее руки с силой толкнули его в грудь.
Он видел, как она падает на колени, как слезы наконец находят дорогу к щекам и бегут по ним неровным потоком, а она лишь смотрит, не отводит взгляд, потому что знает, что для нее — в последний раз.
Портал закрылся, как и его глаза. Хотелось никогда больше не поднимать веки, не начинать заново этот болезненный путь, не было сил.
Очередной кусочек свинца опустился на дно его сердца без возможности подняться.
Не было больше слез и истерик, не было острой нестерпимой боли. Она стала привычной и тянущей где-то внутри, под ребрами. Она плавила этот свинец, нагревая до температуры адского котла.
Но небольшой уголок его сердца все еще трепетал от надежды, все еще помнил ту жизнь, за которую есть смысл бороться, даже если ценой этому будет его собственная.
Перед глазами вновь вспыхнули взрывы, поваленные грудой бесхозного металла и бетона небоскребы, похоронившие под собой целый город. Последний секунды жизни людей, которые еще утром улыбались в кружку кофе, продумывая планы на вечер.
Нет.
Он все еще может бороться. Пятый вычислит причину этого затянувшегося кошмара, исправит то, что, как он считал раньше, невозможно исправить.
Маловероятно. Но возможно.
— Этого дня не будет, — пообещал Пятый, открывая глаза.
На губах все еще ощущался её вкус. И парень, не сдержавшись, дотронулся до них подушечками пальцев.
Это был их первый поцелуй.
И он не позволит ему стать последним.
