Начались занятия. Благо, что прошел обучение на первом курсе в институте. Высшая математика, физика, иностранный язык и прочие общие предметы. Был приятно удивлен. Объем информации был такой же, но выжат, сухо, экстрактно. Все направлено только на специальность. Статику, кинетику, динамику, механику, термодинамику изучали кратко. То, что в меня вбивали в институте, как например, термодинамику. О, как заставляли студентов зубрить, понимать, как ведут себя газы. При расширении, повышении температуры, понижении температуры, а как ведет себя смесь газов? Голова лопалась от всего этого. Сейчас же нас — курсантов — обучали премудростям электрического поля, магнитного поля, электромагнитного поля и волновых колебаний. И даже ядерную физику изучали с точки зрения ядерного оружия. Все направлено на одно — сделать из нас военных. Постижение всех знаний, дисциплин, только через призму достижения военных целей. Только для достижения победы.
Тем, кто окончил техникум, учился в институте — было легче. Был еще и иностранный язык. Две группы — немецкий и английский. Нужно было определиться и записаться в определенную группу. Оно бы и ничего. Только вот не для всех. Некоторые изучали иностранный язык в глухих деревнях… Конечно же, они изучали его… Мягко сказать, поверхностно…
На самоподготовке яростно спорили на узбекском Бадалов и Кулиев.
— Бадалов, что вы там орете на своем? Говорите по-русски. Икром так быстрее научится.
— Да он по-русски не говорит, а тут надо по-иностранному говорить. Вот мы и спорим, что ему делать.
— Фигня!
— Куда Икрому?
— Ему что по-немецки, что по-кошачьи — одна ерунда.
— Что делать-то?
— Какие у нас группы?
— Как какие? Немецкая и английская!
— Ну, вот, надо сказать, что он изучал польский — и все.
— Ты с головой дружишь? Какой на фиг польский в горном ауле Узбекистана?
— А, что? Это — идея!
— Скажи, что изучал французский. Но группы такой у нас нет.
— Хорошая мысль.
— Пусть запишут в любую. Там, где народу меньше, сидит и изучает немецкий.
— Икром, ты понял?
Бадалов затараторил по-узбекски.
— Умид, по-русски с ним говори, пусть учится. Ему экзамены сдавать надо.
Распахнулась дверь в аудиторию, где занималось два взвода, вбежал дневальный по нашей роте:
— Кончай учиться! Приказ ротного — убирать помойку, что возле клуба.
— На какой хрен!
— Радченко — зам начальника училища по тылу гулял, вот и набрел… Позвонил Чапаеву (Старуну), сказал ему, что тот плохо следит за вверенной территорией. Чапай дал звиздюлей Земе, вот он — всю роту снять с сампо. Первый и второй взвод — на помойку. Третий, четвертый — мести территорию.
— Самого его на помойку надо!
— Которого из троих?
— Да всех!
— Ты — дуб! Если они сюда втроем припрутся, мы языками эту помойку вылижем.
Начали убирать мусор вокруг баков возле черного выхода. Ничего необычного, грабли, метла, лопаты. Собираем мусор, кидаем в бак. Этот мусор либо кто-то бросил мимо бака, или ветер раскидал.
— Я поступал в училище, чтобы стать офицером, командиром, а не командиром помойки!
— Лучше командующим дерьмом.
— Дерьмовый командир.
— Ну, для этого не нужно даже толково учиться.
— Ага, посмотри на старшину. Вот он точно — дерьмовый командир.
— История была одна забавная на почти такую же тему, — начал Женя Попов, на секунду прервав подметание. — Однажды приехали мы семьей в гости в соседнюю деревню к родственникам. Там тетя Таня и дядя Саша. Хорошие люди. Дядя Саша — хороший мужик, тихий, добрый. Тетя Таня стол накрыла, бутылку самогона поставила. Посидели, выпили бутылку этого самогона. Женщины о своем судачат на одном конце стола, а мы — мужики: я, отец дядя Саша — на другом. На душе хорошо, но хочется, чтобы еще лучше стало. Батя мой дядю Сашу толкает под столом, мол, давай еще! Ну, и дядька обращается к жене — тете Тане:
— Таня!
— А! — с другого конца стола.
— Самогонка кончилась!
— Ну, а я при чем тут?
— Как при чем? Давай, неси! — подмигивает нам, мол, вот какой я тут хозяин в доме!
— Нет самогонки! Отстаньте! — тетя Таня отмахнулась, как от надоедливой мухи.
Ну, мы с батей поняли, что нам уже ничего не обломится, и начали уныло есть. Но дяде Саше неудобно перед нами. Жена командует! Они все всегда командуют мужиками. И все мужья знают об этом, только молчат и друг перед другом выпендриваются. Ну, вот дядя Саша и продолжает, к жене обращается.
— Таня! Тащи самогон! Я сказал! — и даже по столу кулаком пристукнул.
Тетя Таня махнула рукой, не отрываясь от разговора с мамой.
— Кто в доме хозяин?! — голос у дяди Саши уже почти суровый.
Тетя Таня, на секунду отрываясь, не задумываясь, отвечает:
— По говну — ты, по деньгам — я! — и дальше продолжает трындеть с мамой о своем — женском.
Мы посмеялись.
— Погодите, еще не все.
— Давай.
— Обиделся дядя Саша, вот и решил показать, какой он хозяин. Перед нами-то неудобно ему. Вот еще более грозным голосом спрашивает у жены:
— Ты скотину покормила?
— Покормила, — почти не отрываясь от беседы, ответила жена.
— А кобелю дала?
— Кобелю «давала», но он понюхал и не стал!
Все стали снова давиться от смеха.
Всеобщее веселье прервал крик Кулиева:
