После долгой беседы усталый, сконфуженный и запуганный мальчик был отпущен с приказом смотреть в оба и держать язык за зубами, а из кабинета главы рода до полуночи доносился запах едкого дыма курительной смеси и душераздирающие звуки мучимой умелыми руками виолончели.
Спиридон разочаровано захлопнул дверь пустой комнаты, ставшей в последние три недели Ивановым кабинетом в управе, нахмурился и озадаченно уставился себе под ноги, размышляя.
Здесь его нет, в больнице нет, в детском крыле нет, у Находки нет, школа закрыта, в конюшне ему, вроде, делать нечего, кабинет министров и в дневное время палкой не соберешь, в приемной Макар один заканчивал выпроваживать засидевшихся просителей, во дворец он, вроде, не собирался…
Может, действительно уже спать ушел? Полдвенадцатого, всё-таки, на дворе полчаса назад пробило… В такую-то рань?!
Усмехнувшись своей мысли – сколько еще человек в городе могли подумать то же самое про полночь? – он развернулся и неспешной походкой побрел к лестнице. Заглянуть еще раз к Макарше, что ли, хоть новостей узнать? И пень с ними, с делами – до утра погодят. Не заваливаться же к Ивану в такой час домой.
Снова невольно хмыкнув – кто еще облупленную холодную комнатку в городской управе, с престарелым диваном и подагрическим шкафом, опирающимся на кривоногий стол, мог назвать домом? – он засунул замерзшие руки в карманы и стал медленно спускаться.
На лестничной площадке, почти сливающиеся с густой тенью, не разбиваемой прибитой на первом этаже Находкиной восьмеркой, нерешительно толклась плотная молчаливая кучка человек в пять, может больше.
Ну, и ходатай пошел, пока за ручку не выведешь – сами дверь не найдут, ночевать здесь останутся, настырные, покачал головой Спиря, вздохнул и походкой вышедшего на тропу войны тигра направился к ним.
– Так, мужики, дружно повернулись, руки в ноги – и повалили отседова, контора закрывается, – не терпящим пререкания тоном проговорил он и сделал нетерпеливый жест рукой. – Тыгыдыч-тыгыдыч.
Но несанкционированное собрание проваливать, как было рекомендовано, не спешило, а вместо этого исторгло из своей середины невысокого коренастого бородача. Бородач зашел недоуменно косящемуся солдату в тыл…
– Ну, и чего ты вокруг меня хороводы водишь? Сказал – вываливайтесь, значит…
– Бей его! – приглушенно, но свирепо рявкнул бородач, и первым подал пример. Доселе смирно стоявшая кучка взорвалась.
При свете далекого светильника, в руках злодеев, накинувшихся на опешившего на мгновение Спирю, сверкнул широкой ассортимент колюще-режущего оружия, и даже самому тупому оптимисту стало ясно, что одним битьем тут дело не ограничится.
Конечно, в рукопашной один на один, двое на одного, и даже трое на одного Спиридону среди гвардейцев равных не было, не говоря уже о штатских лицах более хлипкого сложения. Но, во-первых, нападавших было шестеро, во-вторых, вооружены они были за десятерых, а руки солдата были слишком заняты отбиванием сыпавшихся со всех сторон ударов, чтобы потратить даже пару секунд, необходимых, чтобы выхватить свой меч.
Удары ножами и кулаками сыпались направо и налево, тяжелая тишина спящего здания оглашалась сдавленными несвязными выкриками, охами, стуком и – время от времени – треском, сопровождающимся хриплыми завываниями.
– …врешь…
– …бей…
– …на! На! На!..
– …ах-х-х-х…
– …получай!..
– …о-о-о-о-о!!!..
– …ай!..
– …вали его!..
Яростная, душная толпа нахлынула на оглушенного Спиридона, повалила его на пол, накрыла собой, покатилась кучей-малой по ступенькам, пересчитывая лесенки, ребра и зубы, и вдруг половина ее поднялась – один за другим – и кинулась прочь. Потом вернулась, подхватила оставшуюся половину, и снова бросилась наутек, к распахнутому парадному, во двор и в темень ночи.
Над неподвижным гвардейцем, всё еще сжимая в синем кулаке ажурную чугунную чернильницу, склонился Макар.
– Спиря?.. Спиря?.. Ты живой?.. Что случилось, Спирь?..
– М-м-м-м…
– Воды?..
– В-воды… это «в-в-в-в-в»… – едва приоткрыв заплывший в щелочку глаз, прошевелил распухшими губами солдат. – А «м-м-м-м»… это М-м-м-макар…
– Дурак ты, Спирька! – нервно фыркнул канцлер, – и шутки у тебя дурацкие! Встать можешь?
– С-сейчас… п-проверим… П-подмогни…м-маленько… Макар осторожно подхватил подмышки друга и нежно поставил его на ноги.
– Отпускаю?..
– М-м-м-м…
– М-м-м-макар?
– М-м-м-м-н-не надо…
– «Н-не надо» – это «н-н-н-н», – ворчливо передразнил его канцлер, и тут же получил в ответ рассеянное «сам дурак».
– Понятно, – покорно вздохнул он. – Тогда обхвати меня за шею – и двинули к Находке. Доковыляешь?
– П-по крайней мере… умру… п-при попытке… – усмехнулся разбитыми губами Спиридон. – Ну, п-поскакали…тыгыдыч-тыгыдыч…
Поверхностный осмотр у ученицы убыр показал, что длинный тулуп Спиридона из грубой дубленой овчины этого вечера не пережил. Но если бы не он, то этого вечера не пережил бы его владелец.
