- Возможно, есть ордер на его арест. Он должен проследовать в тюрьму, пока дело не прояснится.
- Что?
Я никак не могла его понять, потому что шум в голове усилился.
- В город скоро прибудет судья. Если произошла ошибка, его мигом отпустят.
- Что?
- Вы меня не понимаете? - спросил полицейский. - Вы говорите по-английски, женщина?
- Вы арестовываете моего брата, - сказала я.
- Так и есть.
- Потому что, судя по вашим словам, в Монтане есть ордер на его арест.
- Да, мэм.
- Но ведь это неправда. Обвинения были сняты.
- Компьютер утверждает обратное. И, мадам, кроме того, у вас разбит задний фонарь.
Он снова показал. Толливер оставался на месте, а я осторожно обошла нашу машину, держась на безопасном расстоянии от помощника шерифа. Задний габаритный фонарь был разбит.
- Он был цел, когда мы вошли в магазин, - возразила я.
- Прошу прощения, но мы не можем верить вам на слово, - злорадно усмехнулся полицейский.
Он тоже обошел автомобиль, при этом явно стараясь держаться подальше от меня - точно так же, как я от него. Затем обыскал Толливера. Я заметила блестящие куски разбитого фонаря, рассыпавшиеся по улице.
- Когда я смогу его забрать? - спросила я, всеми силами притворяясь, что полицейского для меня не существует.
Это было чистой воды враньем, но что еще я могла сделать?
- После того как судья назначит штраф за разбитый фонарь и мы разберемся с тем ордером на арест, - сообщил офицер. - Судья у нас не заседает все время, так что придется его подождать.
Я задохнулась - просто не смогла удержаться. Каждое проявление моего испуга прибавляло полицейскому властности и самодовольства, но я ничего не могла с собой поделать. Меня охватила паника, я пыталась найти способ, как выкарабкаться из положения. Немедленно.
- Как ваше имя? - спросила я.
- Бледсо, - нехотя ответил он.
- Харпер, - вмешался брат.
Он был уже в наручниках. Я посмотрела на металлические браслеты, шум у меня в ушах становился все оглушительнее. Полицейский бросил на меня неуверенный взгляд. Он больше не усмехался.
- Просто позвони Арту. Он кого-нибудь порекомендует.
Арт Барфилд был нашим юристом. Его офис находился в Атланте. Там мы с ним и познакомились, когда нам впервые понадобились услуги юриста.
Полицейский забеспокоился еще больше, уяснив, что нас защищает какой-то известный юрист (что вообще-то было не так), и начал было что-то говорить. Потом передумал и остановился на полуслове, но после решился снова.
- Не нервничайте так, молодая леди. В тюрьме с вашим братом ничего не случится.
Об этом я даже не подумала. До сих пор я сосредоточилась на своей эгоистичной нужде в Толливере и паниковала из-за страха - как я справлюсь без него. Но теперь я сразу поняла, что боялась не того, чего следовало. Я поняла, что Толливер окажется в руках обладающего властью дурака.
Толливер попытался подойти ко мне, но полицейский дернул его за наручники.
Я должна была взять себя в руки. Я полностью сосредоточилась и сделала медленный глубокий вдох. Мне следовало сосредоточиться на Толливере, а не на себе и не на своих дрожащих руках. Моя голова заработала снова, возможно, не слишком хорошо, но, во всяком случае, в ней снова начали рождаться мысли.
Я заглянула Бледсо в глаза.
- Если в тюрьме с Толливером что-нибудь случится, у вас будут очень большие неприятности.
Это ведь не угроза, верно? Мне не хотелось, чтобы он арестовал и меня.
- Теперь я хочу забрать у брата наш мобильный телефон. Он у него в кармане, - произнесла я чуть слышно.
Я положила сумочку на капот машины, чтобы было видно - я не вооружена. Никто не двинулся, когда я подняла руки и очень медленно подошла к Толливеру. Я желала полицейскому смерти. Мне хотелось постоять на его могиле. Я в упор смотрела в его узкие водянистые голубые глаза. Веки его дрогнули, и он отвернулся к своей машине, притворяясь, будто прислушивается к рации.
Я опустила руку в карман Толливера и вынула телефон.
- Я горжусь тобой, - пробормотал он, и я постаралась улыбнуться.
На секунду я прислонилась головой к его плечу, выпрямилась, растянула губы в улыбке. Полицейский запихал Толливера на заднее сиденье патрульной машины, сел в нее сам, и автомобиль уехал.
Я оставалась на месте, пока из магазина не вышел продавец и не спросил, все ли со мной в порядке.
К мотелю я ехала очень медленно и осторожно, точно инвалид с ампутированной рукой или ногой. Я чувствовала себя страшно уязвимой, выставленной напоказ, словно к моей спине прикрепили мишень; заметной, как жирафа, бродящая по улицам Сарна.
Вернувшись в номер, я заперла дверь на замок и почувствовала: я на пределе. Правая нога, пострадавшая при ударе молнией, дрожала и едва выдерживала мой вес. Но все-таки я держалась, хоть и из последних сил.
Уставившись на себя в зеркало, висевшее в ванной над раковиной, я сказала вслух:
- Я не должна сдаваться, потому что только я могу вызволить Толливера.
Я глядела на себя с минуту, и мне стало лучше, когда в моих глазах появилась решимость.
