Мардер выступил на свет. Все три дула моментально взлетели, но Скелли крикнул что-то на языке, в котором узнавался хмонгский, и троица опустила оружие. Мардер встал на колени рядом с другом.
– Ты как?
– Ничего, подстрелили только. Один из уродов успел выпустить пару пуль.
– Что здесь творится, Скелли? Кто эти люди?
– А, старые товарищи из известных тебе мест. Ньянг, Кронг, Бан, знакомьтесь, это Мардер.
Азиаты посмотрели на него с непроницаемым тюленьим выражением.
– Мардер, нам тут много чего надо разгрузить, – сказал Скелли. – Лучше подсуетись, пока кто-нибудь сюда не нагрянул.
– Не понимаю.
– Потом все объясню, шеф. Я тут кровью истекаю, если ты не заметил.
Мардер осмотрел его рану – отверстие в центре кровавого пятна размером с тарелку, чуть выше пояса, у левого бока.
– У тебя пуля в брюхе, друг, – проговорил он. – Тебе надо в больницу.
– Нет там пули, навылет прошла. Мной займешься потом. А сейчас просто помоги ребятам с погрузкой.
На бледном лице Скелли расплылась улыбка, и его зубы жутковато заблестели в свете натриевой лампы.
– Как в старые добрые времена, – произнес он. – Только без долбаных ВВС.
Мардер ничего старого и доброго тут не видел. Скелли все еще говорил, но тише, и пришлось наклониться к самому его рту.
– Парни отведут грузовик в
– Да. Так ты все это спланировал?
– Ну естественно. Ты ведь не думал, что я и в самом деле дам этому жирному засранцу наложить лапы на такое оружие, а? Они б тогда тебя так быстро оттуда вышибли, что ты и обуться не успел бы. Нет, оружие наше, и мы оставим его себе. И вот еще что, там есть большой чемодан, не спускай с него глаз.
– Что в нем?
– Тебе лучше не знать, – буркнул Скелли и закрыл глаза.
– Мне сейчас хреново, Мардер, но ты выглядишь еще хреновей, – объявил Скелли со своей койки в Центральной больнице Карденаса. – Совсем себя запустил. Сколько лет тебе про это талдычу.
Мардер посмотрел на свои ладони, покрытые царапинами и волдырями.
– Поверю тебе на слово, вот только, по совести говоря, я и чувствую себя хреново. В моем возрасте обеспеченные люди поручают другим возиться с тяжестями. А твои ребята просто чудеса творят, кстати. Двигаются как в старом фильме. Они таскали на себе ящики, которые я и с места сдвинуть не мог. Кто они вообще такие?
– Да так, знакомые хмонги. Крутые парни, помогают мне вести дела с шанами[120]. Они нам пригодятся в ближайшие дни.
– Думаешь, на нас нападут?
– Не знаю, это ведь ты разговаривал с Эль Гордо – сам как считаешь?
– Ну, по телефону трудно было понять. Собственно, обвинять меня в обмане он не стал. Мне кажется, тут сыграло роль твое ранение. Он интересовался, как ты.
– Ты ему сказал, где я?
– Ну да. Он сам спросил, а я подумал, что у меня и так уже шаткая позиция, без вранья. Ведь все легко проверить.
Скелли немного помолчал, лицо его приняло сосредоточенное выражение.
– Без Рейеса он будет раскачиваться дольше, но мне все равно надо линять отсюда.
Он нажал кнопку вызова медсестры, и та появилась намного быстрей, чем ожидал Мардер. Скелли попросил ее позвать доктора Родригеса, и женщина сразу удалилась.
– А у тебя тут все вышколены.
– Личное обаяние или взятки – выбирай, что больше нравится. Ага, а вот и мой личный врач.
В палату вошел моложавый мужчина в белом халате. Казалось, он был рад видеть Скелли, а вот на Мардера взглянул с подозрением, как на заразного.
– Извини, Мардер, – сказал Скелли, – доктору Родригесу не терпится продемонстрировать свое врачебное искусство.
Мардер отправился бродить по коридорам, поглядывая в попадавшиеся палаты. Чуть ли не у каждой койки собралось по Мексиканскому Семейству – и почти во всех случаях пациента или пациентку кормила с ложечки родная мать, поскольку всем известно, что в больницах пичкают всякой дрянью. Мардер сомневался, что Скелли тоже пичкают дрянью – и что за остальными ухаживают так же, как за ним.
В вестибюле он наткнулся на доктора Родригеса и хотел было заговорить с ним, но врач промчался мимо, стараясь не встречаться с ним глазами. Занятой человек, видимо, – он еще не привык к взяткам, и его мучила совесть.
Скелли уже одевался. Как он и предсказывал, пуля повредила боковые мышцы, но брюшная полость не пострадала. Будет еще один благородный шрам.
Они вернулись в
