День мертвых полностью

– Да-да. Сейчас вы обеспечиваете защиту нескольким политическим партиям в этом регионе, то есть, как заведено в вашем бизнесе, защищаете их от самих себя. Я все это понимаю, но хотел бы попросить у вас реальной защиты для меня и моих людей. Если я буду убит или не смогу свободно передвигаться по окрестностям, то всех тех приятных вещей, о которых мы говорили, не будет. Естественно, я готов платить любые разумные деньги за подобную услугу.

Снова подал голос второй гость:

– Пять тысяч в неделю. Долларов, не песо.

Мардер смерил его взглядом.

– А вы кто, сеньор?

– Надо было представить вас друг другу, – сказал Эль Гордо. – Это Матео Рейес. В нашей организации сеньор Рейес отвечает за безопасность. Я так полагаю, у вас есть коллега с тем же кругом обязанностей?

– Да, – ответил Мардер, старательно скрывая радость. – Его зовут Патрик Скелли.

– Что ж, тогда стоит устроить встречу сеньорам Рейесу и Скелли.

– И что было потом? – спросил Скелли.

После ухода Гомеса и Рейеса они уселись возле бассейна. На улицах colonia кудахтали куры. В кронах деревьев галдели и ссорились зеленые попугаи, роняя на террасу плоды саподиллы.

– Я сказал, что устрою, а потом мы выпили. Рейес намекнул, что за охранные услуги полагается аванс, я достал пачку и отсчитал пять сотенных. Тогда Гомес встал… Бог мой, ну и здоров же он! Ростом хорошо за шесть футов, а весит фунтов за триста, не меньше. В общем, он пожал мне руку и сказал, что позвонит. Я спросил, есть ли у него мой номер, и он ответил: «Вы же мне прислали визитку, сеньор Мардер». И они ушли.

– Хорошо, тогда дело в шляпе. Такое впечатление, что ему интереснее оружие, чем наркота.

– Может, ему хватает собственного товара.

– Ага, но «белого китайца» не любить нельзя: это как «Сара Ли»[76]. Он не устоит.

– Не устоит? Патрик, я согласился на этот план, потому что ты уверял, будто это единственный способ заполучить покровительство Лос Темплос и свободу передвижений. Я еще спросил тебя, а как быть с тем фактом, что ни пушек, ни «китайца» у нас нет. И вот теперь мы пообещали бандиту, что привезем оружие и отборный героин. Соответственно, наш следующий шаг – это?..

Скелли бросил на него странный взгляд.

– Привезти пушки и наркоту, а ты как думал?

– Я серьезно.

– А я тоже серьезно, – сказал Скелли. – И не смотри на меня, как девчонка, которая впервые увидела член. А как еще ты хотел тут выживать – и заниматься тем, ради чего сюда приехал? Кстати, мы до сих пор это не обсудили. Ты попросил меня позаботиться о безопасности. Как профессионал я считаю, что это наилучший вариант.

– Да, но я думал, что можно просто заплатить.

– В смысле, как за чистку бассейна? Так дела не делаются, шеф. С какого рожна, по-твоему, я рассказал тебе про генерала Вана, оружие и наркоту?

– Ну не знаю, – замялся Мардер. – Может, чтобы все выглядело достоверно и я сошел за крутого парня?

– А тебе не приходило в голову, что эта банда мясников, как бы это выразиться, опечалится, если мы не выполним своих обязательств?

– Хочешь сказать, ты на самом деле можешь все это раздобыть?

– Ну да. Наркоту могу. Ты так и так хотел устроить этот кооператив. А насчет оружия посмотрим.

– О, Гомесу это не понравится. У него глазки так и заблестели, когда я заговорил про оружие.

– Мардер, пораскинь мозгами. Если бы у меня была такая огневая мощь и время на обучение наших ребят из colonia, то чихать бы я хотел на Гомеса и его интересы.

– Ты же развязываешь войну.

– Мы уже в состоянии войны, босс. Я всего лишь раздуваю ее, чтоб отогнать самых крупных псов – чтоб избавляться от нас им стало не с руки. Но можем просто собрать чемоданы и вернуться в Нью-Йорк – тебе решать.

– Я остаюсь.

– Отлично. – Скелли допил пиво и встал. – А я пока сяду на телефон и договорюсь насчет поездки в Мехико. И найду самолет. И катер куплю.

В тот же день у въезда на насыпь припарковались два пикапа тамплиеров, и когда появился Мардер на «Форде», они выстроились в колонну: один впереди, другой позади. Гостиница «Лас-Пальмас-Флоридас» оказалась меньше и невзрачней, чем помнилось Мардеру, хотя трудно было сказать, в чем причина – во времени, нерадивости хозяев или в отсутствии глянца, который сопутствует юности и любви. Перед входом по-прежнему возвышалось огненное дерево[77], но россыпи кроваво-красных лепестков под ним не было. Фонтан, что журчал и искрился на переднем дворе, пересох и превратился в свалку для оберток и пластиковых стаканчиков.