Продолжение приключений Владимира с Кешбеком. К ним в деревню приезжает странный паренек, который именует себя Кратером. Кратер слышал про богатыря-Владимира и хочет стать таким же сильным как он. Владимир соглашается взять его в свои ученики, думая, что он поможет с освобождением Регины, но внезапно раскрытая тайна Кратера выводит Владимира из душевного равновесия.
Владимир стоял перед зеркалом в ожидании, что чертёнок вернётся с минуты на минуту. Он смотрел на своё отражение: на лысую голову, на уставшие голубые глаза и на безобразно отросшую бороду. Заметив, что на нём грязная рубаха, Владимир снял её и быстро переоделся. Он опять вернулся к зеркалу, но из него так никто и не вышел.
Чтобы скоротать время, Владимир взялся за уборку. Он начал подметать, но вдруг бросил веник и встал за раковину. Владимир принялся мыть посуду, однако прекратил и это дело. Немного постояв перед зеркалом, он погасил лампу и вышел из дома.
Тоска грызла его душу. Огромными клыками она вонзилась в горячее сердце и мучила его, оттого Владимир никак не мог найти покоя. Увидев во тьме белого Акбая, он отвязал его и отправился с ним на прогулку. Радостный пёс повизгивал от удовольствия и путался в ногах хозяина, но тот не замечал этого. Словно находясь в дурном сне, Владимир вышел из калитки и с чувством беспокойства обернулся на дом. Свет в окнах не появился. Чертёнок ещё не вернулся, но он обязательно вернётся через час или два. А пока ему надо было отвлечься.
Спустя три часа Владимир вернулся в пустой домой и, не смотря на зеркало, лёг спать на диван.
Так прошло несколько дней, затем недель. Хандра вскоре отступила и Владимир начал приходить в себя. Он вспомнил про огород и поспешил посадить чеснок с луком. Затем он занялся заготовкой дров на зиму и после этого заглянул к Кешбеку в гости. Старый друг радостно принял его. Дети расстроились, не увидев с ним Регины и чертёнка. Сердце у Владимира кольнуло. Он испугался, что опять начнёт тосковать, но этого не случилось. Время успело затянуть рану и теперь ему казалось, что Регина покинула его навсегда, уехав к себе домой, а чертёнок вернулся в родные пенаты. Этими мыслями Владимир поделился с Кешбеком, когда они вышли из дома на перекур. Казах, затянувшийся дуриликом, одобрил ход его мыслей.
— Оно и к лучшему. Все разъехались, ты снова один. Считай, вернулся в стан холостяков.
Кешбек протянул ему самокрутку, которую Владимир тут же прикурил. Розовый туман мягко погрузил их в свои объятия. Владимир ощутил, как он наполнился ароматным дымом, по всему телу расползлось жидкое тепло и расслабило его. Кешбек, наблюдавший за ним, издал смешок.
— Снова свободен, — растягивая слова, произнёс Владимир. — Наверно, это что-то значит?
— Значит, — подтвердил Кешбек. — Пора заняться чем-нибудь полезным и интересным. А то с семейной жизнью мы совсем перестали развлекаться.
— Это точно. А пошли к русалкам?
— Ага, только у хатын отпрошусь!
Владимир поржал над его ответом и замолк, увидев, как Кешбек заскочил домой и вышел оттуда с довольным видом.
— Ну, вот и всё. Сегодня мы с тобой идём за кровохлёбкой. Она созрела и очень мне пригодится, когда тёща приедет.
— Это трава от диареи, тёща здесь при чём?
— При том, что она ведьма. А ведьмы эту траву не любят, она останавливает кровь и ведьма замирает на месте. Потом погрузим её тушу на тачку и спустим с горы к чертям собачьим.
— Брат, опять ты за своё!
— Да, за своё! Она, ведьма, все соки из меня высосет, все жилы вытянет!
Владимир не стал ничего отвечать, а молча докурил и потушил окурок о стену дома.
— Ладно, брат, пойдём. Перед тем как «идти за кровохлёбкой», надо подготовиться, — сказал Владимир, подмигивая Кешбеку.
Кешбек хотел сказать нечто вроде: «Ох и оттянемся мы сегодня с русалками», но сумел сдержать себя.
— Надо хорошо сегодня потрудиться, чтобы надолго хватило!
Владимир с Кешбеком вернулись под утро. Замёрзшие и провонявшие тиной, но довольные словно объевшихся сливок коты. Русалки их встретили столь тепло и приветливо, что водяной от ревности картинно удавился и ушёл на дно. Только никто не обратил на него внимания. Русалки были заняты бусами, которые подарили Владимир и Кешбек. Весь вечер они потратили на украшения, нанизывая грубыми пальцами бисер и полудрагоценные камни. И их старания окупились с лихвой. Девушки одарили их лаской и всю ночь выполняли различные желания.
У Владимира сильно чесалась шея. Дома, скинув мокрое бельё, он разглядел в зеркале на коже синие засосы. Царапины на спине его не смущали, их под одеждой всё равно никто не увидит. А вот синяки местные бабы точно будут обсуждать. Кешбек, глядя на него, хихикнул. Русалки его в шею не целовали, уж слишком он был волосат и колюч.
— Ну и что мне делать? — сердито спросил Владимир. — Теперь из дома даже не выйдешь.
— Как будто раньше тебя это смущало.
Кешбек достал последний дурилик, но не смог раскурить его. Самокрутка намокла. Казах по привычке похлопал по карманам жилетки, тщательно пощупал карманы штанов, потрогал за ушами, но так и не нашёл запасной сигареты.
— Что, не осталось? Не хрен было накуривать русалок. Сейчас бы не пришли мокрые и у тебя было бы что покурить, — продолжил сердиться Владимир.
— Да ладно, весело было! Теперь когда ещё пойдём? Октябрь уж наступил. Скоро болото замёрзнет и вся нечисть уйдёт в спячку.
