В первый день никто не пришел атаковать муляж профессора Такагуми.
Жак Мелье и Летиция Уэллс запаслись саморазогревающимися консервами и сухой едой. Они сидели как в осаде. Коротая время, играли в шахматы. Летиция оказалась более умелой, а Мелье делал грубые ошибки.
Его раздражало превосходство партнерши, но он заставил себя сосредоточиться. Он выстроил свои фигуры для защиты, линия пешек блокировала любую инициативу противника. Партия быстро превратилась в окопную битву, как при Вердене. Слоны, кони, ферзь и ладьи противников, которым не давали ринуться в молниеносную атаку, съедали друг друга.
– Вы осторожничаете даже в шахматах! – обронила Летиция.
– Я осторожничаю? – оскорбился Мелье. – Как только я оставляю свободное пространство, вы напираете на мои ряды. Как же я могу играть иначе?
Вдруг она замерла, приложив палец к губам, призывая его к молчанию. Где-то в глубине номера отеля «Прекрасный берег» ей послышался легкий шум.
Они прильнули к экранам камер наблюдения. Ничего. И все-таки Летиция Уэллс была уверена, что убийца здесь. В подтверждение ее уверенности, замигал детектор контроля движения.
– Убийца здесь, – прошептала она. Уставившись на экран, комиссар воскликнул:
– Да. Я его вижу. Это один муравей. Он поднимается по кровати!
Летиция быстро расстегнула рубашку Мелье, подняла его руки и носовым платком тщательно протерла подмышки полицейского.
– Что на вас нашло?
– Не мешайте. Я, кажется, поняла, как действует наш убийца.
Она отодвинула временную перегородку и, прежде чем муравей дополз до покрывала, потерла манекен платком, увлажненным потом из подмышек Жака Мелье. Потом быстро вернулась и пристроилась рядом с ним.
– Но… – начала он.
– Молчите и смотрите.
Муравей полз по кровати, приближаясь к манекену. Он отщипнул крошечный квадратный кусочек от пижамы псевдопрофессора Такагуми. Потом исчез так же, как появился – в ванной.
– Я не понимаю, – сказал Мелье. – Этот муравей не стал нападать на нашего человека. Он только вырвал крошечный кусочек ткани.
– Это для запаха, только для запаха, комиссар. Казалось, она взяла операцию в свои руки, и он поинтересовался:
– А что нам делать теперь?
– Ждать. Убийца придет. Теперь я в этом уверена. Мелье очень удивился.
Она посмотрела на него тем взглядом, который так ослеплял его, и объяснила:
– Этот муравей-одиночка напомнил мне одну историю, ее рассказывал мой отец. Он жил в Африке в племени бауль. Этот народ изобрел довольно любопытный способ убивать людей. Если кто-то замышлял тайное убийство, он добывал себе лоскут одежды, пропитанный потом будущей жертвы. Потом клал его в сумку, в которой держал ядовитую змею. И все это подвешивал над кастрюлей с кипящей водой. От боли змея приходила в ярость, и эту боль она ассоциировала с запахом ткани. Оставалось только запустить змею в деревню. Как только она улавливала тот же запах, что и от лоскута одежды, она нападала.
– Вы думаете, наш убийца находит жертву по запаху?
– Уверена. В конце концов, муравьи всю информацию получают из запахов.
Мелье злорадствовал:
– А! Так вы наконец признаете, что это муравьи убивают!
Она утихомирила его.
– Здесь пока еще никого не убили. Единственный пострадавший – это пижама.
Он задумался, потом рассвирипел:
– Но на этом лоскуте мой запах! Теперь они решат убить меня!
– Комиссар, вы, как всегда, трусите… Надо просто хорошенько помыться и побрызгаться дезодорантом. Но сначала пропитаем потом нашего профессора Такагуми.
Мелье это ничуть не успокоило. Он сунул в рот жвачку.
– Но они уже один раз нападали на меня!
– …и вы, как мне помнится, убежали от них. Как хорошо, что я и это предусмотрела, я принесла для вас лучшее успокоительно средство.
Из сумки она извлекла маленький переносной телевизор.
Длинный переход через дюны.
Ступать все тяжелее и тяжелее.
Песок тонкой пленкой липнет к панцирям, иссушает губы, хитин начинает скрежетать от малейшего движения.
Пыль покрыла кирасы, они больше не блестят.
А крестовый поход продолжает двигаться вперед, и только вперед.
У пчел закончились запасы меда.
Социальные зобы опустели. При каждом шаге почва хрустит и осыпается, как растрескавшийся гипс.
Крестоносцы выдохлись, и тут возникает новая угроза. На горизонте поднимается облако пыли, оно разрастается и приближается. В этом ореоле непонятно, кто такие эти враги.
На расстоянии трех тысяч шагов их уже можно различить. Перед их взором возникает армия термитов. Солдаты-термиты, узнаваемые по грушевидным головам, разбрасывают смолу, и первые ряды муравьев смешиваются.
Из мирмекийских брюшек вылетают плевки едкой кислоты. Кавалерия термитов появляется неожиданно, муравьи стреляют, но слишком поздно: вражеский ряд совсем близко и вот он уже врезается в центр первой линии защиты муравьев.
Столкновение мандибул.
Грохот кирас.
Легкая мирмекийская кавалерия даже не успевает сдвинуться с места, как уже окружена войском термитов.
