День Муравья полностью

Джейсон Брейгель подошел к Джонатану, стоявшему возле аналоя. Он заметил, что Джонатан читает отрывок, посвященный снам, и признался ему, что тоже видел во сне муравьев. Муравьи убили всех людей, а «уэллсцы» единственные из всего человечества выжили.

Еще они говорили о миссии Меркурий, о муравьях-мятежниках, о проблемах, вызванных политикой новой королевы Шли-пу-ни.

Джейсон Брейгель спросил, почему Николя до сих пор не участвует в их общих церемониях. Джонатан Уэллс ответил, что его сын не высказывал желания и что решение должно исходить от него. Нельзя ни советовать, ни тем более навязывать этот выбор.

– Но… – хотел было возразить Джейсон.

– Наши знания не зараза, а мы не секта; нам никого не нужно обращать. Николя будет принят в тот день, когда он сам того захочет. Инициация – это форма смерти. Болезненная метаморфоза. Инициатива должна исходить от него, и никто не должен на него влиять. Тем более я.

Мужчины поняли друг друга. Они не торопясь отправились спать. И им снилось, что они летают в геометрических формах. Как будто в небе были подвешены цифры, и они проходили сквозь них. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

Вертикальная восьмерка. Перевернутая восьмерка.

Восьмерка в спирали. Восьмерка. Двойная восьмерка. Горизонтальная восьмерка. Изменение угла к солнцу. Три оборота.

На этот раз это тревога третьей степени. По воздушным средствам связи передают, что атакующий объект состоит из летающих муравьев. Королева призадумалась: у муравьев летают одни только принцы да принцессы, причем с совершенно конкретной целью – совокупиться в небе.

Но пчелы-связные подтверждают. Муравьи направляются к Асколеину по воздуху. Они летят на высоте тысячи голов со скоростью двести голов в секунду.

Вертикальная восьмерка.

Вопрос: Количество особей?

Ответ: Сейчас невозможно определить.

Вопрос: Это рыжие муравьи из Бел-о-кана?

Ответ: Да. И они уже уничтожили пятерых наших связных.

Десятка два рабочих окружают Заха-эр-ча. Королева убеждает своих подданных, что для паники нет причин. В этом храме из воска и меда она чувствует себя хорошо защищенной. Колония пчел может насчитывать до восьмидесяти тысяч особей. В ее улье только шесть тысяч, но агрессивная политика в отношении соседних гнезд (такое поведение очень редко встречается у пчел) сделала Асколеин известным и его боятся во всем регионе.

Заха-эр-ча озадачена. С какой стати этот муравей предупредил их? Он говорил о походе против Пальцев. Ее собственная мать однажды рассказывала ей о Пальцах:

Пальцы – это другое, совсем другое измерение пространства и времени. Не надо путать Пальцы с насекомыми. Если ты заметишь Пальцы, игнорируй их, и они тебя не тронут.

Заха-эр-ча следовала этому принцип буквально. Она внушила своим дочерям никогда не трогать Пальцев, не нападать на них и не приходить им на помощь. Надо вести себя так, будто их не существует.

Она просит у придворных минутную паузу и немного подкрепляется медом. Мед – это пища жизни. Все в нем усваивается организмом, настолько это чистое вещество.

Заха-эр-ча думает, что войны можно избежать. Эти белоканцы, наверное, хотят просто попросить, чтобы пчелы дали походу пройти без проблем. И потом, даже если муравьи поднялись в воздух, это вовсе не значит, что они владеют техникой воздушного боя! Конечно, им не составило труда убить пчел-связных, но что они смогут против целой военной эскадрильи Асколеина?

Нет, пчелы не оробеют перед муравьями. Они выступят навстречу и победят.

Королева тут же вызывает военных агитаторов – легковозбудимых нервных пчел, умеющих передавать свое возбуждение другим. Заха-эр-ча объявляет военную тревогу:

Не пускайте белоканцев в улей, перехватите их в полете!

Как только сообщение передано, воины перестраиваются. Они взлетают тесной эскадрой, клином, план атаки номер 4, такой же, как в битвах с осами.

Все крылья вибрируют с частотой 300 Герц, производя в Золотом городе что-то вроде урчания заведенного мотора Бззз бззззззззз бзз. Жала спрятаны, они покажутся только тогда, когда должны будут сеять смерть.

Префект Дюпейрон ходил по комнате из угла в угол. Он был в дурном настроении и вымещал его на комиссаре Жаке Мелье.

– Иногда доверишься кому-нибудь, а потом пожалеешь.

Жак Мелье едва удержался от замечания, что такое нередко случается и в политике.

Префект Шарль Дюпейрон приблизился, едва сдерживая свое раздражение.

– Я верил в вас. Но с чего вы так ополчились на дочь профессора Уэллса? Она журналистка, что с нее взять!

– Она единственная знала, что я наконец нашел зацепку. У себя в квартире она держала муравьев. И той же ночью, после нашего разговора, муравьи пробрались в мою комнату.