Делаю "полочку", сбрасываю скорость, выпускаю закрылок, опускаю нос машины вниз, продолжаю снижение под меньшим углом. "Хейнкели" идут колонной. По сути, они практически беззащитны. Поэтому нам приходится постоянно следить за собственными хвостами. Они, наверняка, уже кричат о помощи! Даю Васильеву команду держаться выше, оттянуться и следить за нашими хвостами. Немцы прижались к самой воде. Последний делает глупость, и следует строго в кильватер следующему. Не входя в зону действия его пулеметов, даю короткую. Он просел и чиркнул по воде. Обхожу фонтан воды. Второй начал огрызаться из трех пулеметов на таком расстоянии, что он не мог не то что попасть, но просто прицелиться ему было невозможно. Трусят стрелки! Они явно не имеют опыта полетов на такой высоте и над водой! Наберут на флот железнодорожников! Короткая! Левый двигатель немца выбросил пламя. "Хейнкель" сбросил торпеды и полез наверх.
— Васек! Держи его! Он твой!
— Понял, четвертый! Сзади чисто!
После того, как был сбит третий, и с огромным фонтаном брызг отметил еще одну победу, ведущий сбросил торпеды и рванул к берегу, за ним повторили маневр остальные. Дал команду преследовать, а сам начал набирать высоту. Снарядов оставалось совсем чуть-чуть. Попытка создать строй у немцев не удалась. Оторвавшись от воды, они сами себя превратили в мишени! Ну не могут сухопутные летчики летать над морем!
Запросил "Осу", будет ли подмога, топливо уже подходило к возврату.
— Четвертый. Всем отход через пять минут.
Я вижу, что со стороны Геленджика подходит восьмерка "кобр", явно наших, из второй. А ниже, видны точки набирающие высоту. Наша смена. "Тринадцатый" собирает своих, им лететь дальше. "Мессера" тоже отходят, и только две девятки Ю-87, из хвостовых, деловито направляются навстречу с Нептуном! Уж кто-кто, а Аксенов, наш "комиссар" и летчик от бога, ведущий нашу восьмерку, их просто так не отпустит! В кабине жарко, несмотря на мороз на улице, что летом будет! Правда, и я в меховой куртке и в комбинезоне, а под ним бежевый водолазный свитер. Оглядываюсь, все в строю, не дымят. Интересно, как у остальных? Сажусь с ходу, хлопнул по руке Толика: "Все отлично! Заправляй, заряжай!", бегу на КП. Смотрю за посадкой и считаю машины. Давненько я не видел такого количества немцев! Последний раз под Ленинградом в сентябре 41-го. Видимо, мы своим десантом им здорово на… хвост наступили. Или они решили покончить с нашим флотом именно сегодня. Принимаю обстановку от оператора, это уже не Людмила, а Таня Захарова. Мы специально держим на связи женщин, чтобы голос сильно отличался. Таня до войны работала диктором на ленинградском радио.
— Командир, есть потери! Не сели Иванов, Райзман и Никифоров.
— Который Иванов?
— Лешка, из второй.
Райзман и Никифоров – они из четвертой, черноморцы. Не успели ребята освоить новую технику!
— "Оса", я – "четвертый"! Что слышно от "ноль первого"? У меня есть "одиннадцатые".
— Доклада пока не было, немцев ловят.
— Я не про немцев, а про своих.
— Много "одиннадцатых"?
— Трое.
— Были какие-то, но фамилий не сообщали.
— Что так?
— Они не с нами связь держат. Сейчас запрошу.
Черт знает что, а не связь!
— "Коса", доложите обстановку!
— На возврате 8 машин, один отстает. В нашем секторе чисто!
— Командир, иди пообедай! — вставляет начштаба. — Я подежурю.
Пошел в столовую. По дороге меня перехватила Людмилка. Покружил ее, она приехала Сережку покормить, как будто без нее не покормят. Так бы и сказала, что соскучилась и растревожилась. В столовой ко мне подсел Лихолет по поводу переселения третьей эскадрильи поближе к аэродрому. Дескать, дома освободились от десанта.
— Петр, что ты ко мне с этим пристаешь? Командира БАО не знаешь?
— Ну, ты бы ему дал команду! Тебя он послушает, а меня посылает.
— Куда?
— К коменданту, а когда я пойду?
— Так что, мне сходить, что ли? Нашел время, когда этим заниматься! Вечером все и решишь. Немцы вот-вот дозаправятся и снова полезут.
— Это вряд ли, Петрович! Мы их очень качественно проредили!
— Не говори гоп, Петя!
Вошел Михаил Иванович.
— А кто на КП?
— Макеев. Везут Никифорова и Райзмана, а Иванова уже увезли в госпиталь. Рулем высоты ударило. Калинин двигатель запорол, стружка в масле. Сели все.
— Доложился?
— Да. Октябрьский передал благодарность от флота.
— Лучше бы он не забирал пол-эскадрильи на бессмысленное дежурство. Ладно, кушай! Я на КП.
Макеев доложил по итогам: одиннадцать сбитых плюс три спорных: то ли наши, то ли соседи из 16-го полка. Володин: 7 сбитых, одна потеря, и Аксенов сбил 12 Ю-87, Лихолет со мной: 17 и 13, из них 15 "хейнкелей", Одинцов – 18 "юнкерсов", шесть из них Ю-88, две потери. 60 бомбардировщиков! И 18 истребителей! Неплохой урожай. Петя, наверное, прав! Второго вылета у немцев не будет!
Снимаю трубку, звоню Ермаченкову. Докладываю общие результаты.
— Флотские насчитали больше: еще шестнадцать машин прибавь!
— Так там же еще 16-й гиап работал, и еще кто-то подходил.
— Как хочешь! Все равно, отлично сработано. А главное: не пропустили немцев к кораблям!
— Мои удивляются, почему так мало "мессеров" было?
