— Да, в Сталинграде. Поэтому наш полк и носит наименование Сталинградский. Сюда нас направил лично товарищ Сталин, который в курсе наших разработок. Сейчас схема выглядит вот так! — я передал Науменко листок с изображением существующей ПВО флота в районе Цемесской бухты. — Но, товарищ генерал, как видите, мы охватываем только морской участок, а вот этот угол наблюдает крейсер "Красный Кавказ", что значительно ухудшает наведение на цель. Если мы объединим наши усилия, то и мои, и ваши летчики, смогут использовать эту систему.
— Резонно, резонно, товарищ полковник. А я даже удивился, увидев такого молодого полковника, да еще и с таким "иконостасом".
После обсуждения идеи с КП, вернулись к вопросу о наших И-185. Я передал силуэты машин и попросил Науменко распространить это в армии. Науменко заинтересовался машинами, и пообещал приехать, и привезти командиров полков: и для распространения опыта, и для знакомства с новой техникой.
Договорились о том, что проведем что-то вроде конференции по обмену опытом. Показатели нашего полка достаточно сильно выделялись на общем фоне.
Дальше командующий насел на Людмилу, его интересовало, чем отличаются на радаре наши и немецкие самолеты.
— Бомбардировщики, практически, ничем, "кобры" – тоже, они металлические, но автоответчик дает двойную отметку на экране. Истребители – они отличаются: у наших отметка слабая, немного размытая из-за дерева и перкаля, а у немцев – яркая, они металлические. А так – ничем. Операторы у нас опытные, для неопытного все отметки одинаковые.
— А как же вы решаете сопровождение цели, экран у вас маленький, я же видел в Москве такой.
— Расчеты выполняются на планшете, он – большой. У оператора есть помощник, штурман. Получив пеленг, дистанцию и высоту цели, он наносит ее на планшет и отмечает время. Через три минуты передаются вторые координаты, отсюда получаем курс и скорость цели, и сообщаем их тем, кто находится в воздухе, давая курсовой угол на цель.
— А если целей много?
— Тогда тяжело, и мы разбиваемся на сектора.
— А в воздушном бою, вы можете подсказать летчику, например, что его атакуют?
— Мы можем видеть только то, что цели пересекаются. Мы воздушный бой не ведем, его ведут сами летчики. Мы помогаем искать цели, занять удобную для атаки высоту и курс. Когда целей немного, и мы ведем "своих", то да, можем подсказать, с какой стороны опасность, или о приближающихся новых целях. Заменить визуальное наблюдение полностью мы не можем. Маловато информации.
— Надо все это посмотреть в реальных условиях. Погода наладится, загляну к вам в Геленджик.
— Товарищ генерал! — обратился я к Науменко. — После шторма, скорее всего, потеплеет и весна начнется. Снега в этом году много, а аэродромов с бетонным покрытием у нас два: Карасу и Туапсе. У немцев, по данным авиаразведки, таких аэродромов шесть. Мои площадки имеют покрытие из металлических полос, все три, в Геленджике, Дивногорской и Пяди. А остальные аэродромы раскиснут. Одним полком такой районище не прикрыть. Полоса в Карасуйке еще неделю будет закрыта.
— А что за металлическая полоса? — Я показал фотографию. — Где достали? Как на земле держится?
— Союзники прислали в январе. Сбоку, вот видите, у нее фигурные крючки, в одну и в другую сторону, ими полосы соединяются между собой, получается настил. При смене аэродрома разбирается и перевозится на новое место.
— Здорово придумано! А мы с катками и сетками мучаемся! Дутики рвем! А быстро вам их привезли?
— Когда Митчелл был? 15 января мы его попросили прислать. Две недели. За сутки БАО смонтировал.
— Надо срочно заказывать и промышленность напрячь, чтобы выпускали массово.
— А когда планируете отремонтировать полосу здесь? Про сроки разминирования я знаю. Это для взаимодействия надо.
— Опять-таки по погоде. На таком морозе бетон не застывает. Полковник, а сколько бортов дополнительно могут вместить три ваши площадки?
— Еще два полка, максимум. Но, не бомбардировщиков. Полосы коротковаты.
— Бомберы будут сидеть здесь, в Карасуйке.
— Товарищ генерал, я тут посмотрел на Карасуйку, и у меня мысль появилась: что если вооруженцев попросить немного переделать взрыватели к двух, пяти, 10 и 25-килограммовым бомбам, чтобы они не взрывались при ударе о землю, а взводились и настораживались на вибрацию и дополнительные удары или нажатие, как мины противопехотные. Укладываем в контейнеры и, с малой высоты, засеваем немецкие аэродромы в Крыму, Крымской и Новороссийске. Спецов-минеров можно флотских привлечь. Таким образом, можно здорово тормознуть работу немецкой авиации весной. Летом это не так критично, можно просто поменять площадку, а по весне это было бы очень кстати. Сравнялись бы по площадкам.
— Сейчас Иванищева позову. Савелич! Покличь Иванищева сюда! — Через несколько минут вошел полковник Иванищев, инженер-вооруженец 4 армии и мы продолжили обсуждать проблему минирования с воздуха.
— Удар будет сильным, из-за скорости, прыгать будет, все равно взорвется. Она должна взводиться не от удара, а от чего-то еще, — возразил мне Иванищев.
