Если вы думаете, что можно собрать толпу мужиков, назвать её "армией", и это будет армия, то вы глубоко ошибаетесь! 17-я воздушная имела три истребительные дивизии, три "ночных" бомбардировочных авиакорпуса: это которые на По-2: "Я думала, что вы – ас, а вы – У-двас!". Это про них! Одну штурмовую и одну бомбардировочную дивизии. Когда я приехал в Миллерово, где располагался штаб армии, принял доклад начальника штаба, сразу после него, ко мне зашёл Член Военного Совета Армии и рассказал, что творится на местах. Полтора года в тыловом округе разложат любую армию! Именно тогда я понял, почему Иосиф Виссарионович изменил приказ. На представлении Командующему, я понял, что "у нас есть проблема"! Генерал-лейтенант Судец воспринял моё назначение, как личное оскорбление. Он вёл третью войну в своей жизни, и первую авиационную. Я – пятую. Но, для него я был "молодым выскочкой", которого надо укоротить. Желательно: "отрубив хвост, по самую голову". Самое обидное заключалось в том, что тот же Судец, в своё время, рекомендовал меня на дивизию, дал рекомендацию в Академию Генштаба. Мы жили "душа в душу"! Лучший мой "командующий"! Но сейчас, армия представляла из себя небоеспособный сброд тыловиков. В полках 26 % летчиков имеют боевой опыт, остальные – сержанты ускоренного выпуска. Пьянство, есть дезертиры. Питание в полках просто никакое: всё разворовано. А через полмесяца немцы ударят встык 57-й армии и Воронежского фронта. Пришлось наводить порядок. Заслужил прозвище: "Цербер". Это такая трехглавая собака, охранявшая вход в царство Аида. Но, больше тридцати начальников тыла поехало в места не столь отдалённые: в штрафбаты. Хабаров и Макеев перебазировали полк почти мгновенно. Хабарова сделал командиром резервного полка. Он попытался обидеться, но я пообещал ему дивизию. Он – службист, в мирное время ему цены нет! А воевать будет Макеев! Полк мгновенно прозвали "придворным". Он, действительно, расположился в Миллерово.
Армия – это снабжение и планирование! В первую очередь, занялся этим, а Дима Макеев и Василий Хабаров занялись проверкой лётной подготовки в истребительных частях. Кстати, их восприняли в армии ещё хуже, чем меня! Они меня "обрадовали": потерь будет много! Сидят передо мною:
— Командир, что делать будем? "Ночники" с нами работали по Котельниково, остальные – "тыловики".
— Трясти. Всех трясти! Но, к 5 июля у нас должны быть дивизии.
— Легко сказать! — заметил Хабаров.
Единственный гвардейский полк, конечно, стал "эталоном". Все были задействованы на проверке трех дивизий. Они тасовали полки, создавали пары и звенья. Проверять их не приходилось. Все они "довоенного разлива", и прошли ад Ленинграда, Сталинграда и Кубани. Элита! Ночники-истребители. Дату начала я знал точно, поэтому действовал до последнего часа. В одном из полков неожиданно встретил отца. Он должен быть в другом полку! И летать на Яках! Он увидел, что я внимательно на него смотрю, вытянулся. В "той истории" через 6 дней его тяжело ранят в воздухе. Что будет сейчас? Воюй, сержант! И не забывай оглядываться!
Третьего приказал Макееву собрать полк и перебазироваться на правый фланг фронта в Вейделевку, куда я перебросил дополнительно два дивизиона КЗА. Против нас был наш "старый приятель" генерал-фельдмаршал авиации Вольфрам фон Рихтгофен, который расположил свой 4 флот в Харькове и Чугуеве более чем на 20 аэродромах. Повторять крымский опыт он не хотел. А придётся!
