Первая часть книги о любви, жизни и отношениях между творимыми и творцами.
Что-то крайне тяжёлое, липкое и почему-то тошнотно-зелёное навалилось на Игоря, пролезло в нос, горло, схватило железной хваткой шею и яростно потащило за неё куда-то в немыслимые в своей бесконечности дали. Нападение было неожиданным и от этого ещё более беспощадным, от горла сжимающие до хруста костей объятия буквально слились на руки, грудь и дальше, до кончиков пальцев на ногах. Сколько бы не дёргалось тело, пытаясь вырваться из неумолимо сжимающейся вокруг него мерзости, понимание того что это уже не более чем конвульсии, промелькнуло в угасающем мозге. Сам себе он уже напоминал не более чем зубную пасту в тюбике, на который медленно и неукротимо наезжал самосвал, поезд, бульдозер, асфальтовый каток. Образ был такой яркий (последний!) что сознание зацепилось хотя бы за него и сделав какое-то невероятное движение в мерцающей кругом бесконечности, вылетело из уже раздавленной оболочки и пролетев половину болотной вселенной, с силой грохнулось на что-то упругое и привычное.
Слова застряли в горле, сухим как Сахара, всё тело ломило от боли, голова буквально развалилась на части, открыв на макушке дыру размером с северный полюс. Руки-ноги не слушались, даже веки открыть удалось не с первого раза.
– А-а-а-а- … – прохрипел Игорь, уже понимая, что всё пережитое – не более чем ночной кошмар, непонятно как и с чего на него навалившийся. В темной комнате было тепло, сквозь закрытые шторы тускло светили лампы соседнего дома. Кругом была обычная ночь мегаполиса, где-то вдалеке что-то бухнуло, как всегда случалось в предновогодние дни, да и, как сейчас, ночи. Народ развлекался на всю катушку, не обращая особого внимания на мнение окружающих граждан. Зря что-ли, петарды с фейерверкам покупали?
Отпускало потихоньку, уже можно было слегка пошевелить пальцами на руках и ногах, а вот уже Игорь согнул левую руку и морщась от ломоты в мышцах, попробовал осторожно пощупать голову. Дыры на макушке, естественно, не наблюдалось, в полученных Игорем тактильных и мышечных ощущениях, чем изрядно его порадовало.
«Говорят, коньяк не настоящий!» – в пустой мозг забрела одинокая мысль и тут же сбежала. От одной рюмки путь даже поддельного армянского «Ноя» и пары – всего лишь пары! – фужеров шампанского (дорогого, и как уверял логист, совсем настоящего «Абрау-Дюрсо»), так пробить на отходняк ну никак не могло. Да ещё на такой отходняк! Для этого надо было намешать в коктейль что-то совсем уж невероятное, и как минимум запрещённое, хотя, по здравому рассуждению, наконец-то почти вернувшегося в норму сознания, хватило бы и рюмки совсем уж настоящего метилового спирта. Но фирма закупала спиртное у проверенных поставщиков, уже далеко не в первый десяток раз, да и все эффекты подобной подделки должны были сказаться уже к разъезду с корпоратива, где коллеги невозбранно употребили данного «Ноя» в количествах, сравнимых с вместимостью трюмов средства спасения указанного библейского персонажа. Плюс ещё шампусик, вино (употребляли в больших количествах женщины, конечно, но из мужчин то же немало коллег приложились), однако разошлись все на своих, благо заказанный фирмой автобус развёз всех почти по адресам проживания, заранее указанным при составлении списка участников. Дошли сами, наверное.
Как всё-таки хреново! Может, надо было намахнуть как все и банально сегодня отоспаться весь день? Получилась какая-то рвотная доза. Игорь с опасением прислушался к ощущениям внутри организма и с облегчением понял, что пугать белого друга сегодня совсем не придется. А вот утолить жажду надо немедленно и в огромных количествах.
Игорь сел на разложенном диване, снова прислушался к себе. Внутренний аудит выдал разрешение встать. Пошатываясь, Игорь поднялся и медленно побрел в сторону кухни, благо в арендуемой им однушке-хрущевке она была буквально на расстоянии вытянутой руки. Через стену, конечно.
В холодильнике осталось полбутылки газировки на лесных травах, которую Игорь буквально влил в себя, не обращая внимания на стекающие с уголков губ струйки. Как опустела бутылка, он кинул её в мусорное ведро под железной раковиной, взял с табуретки полотенце и обтёр лицо и грудь от пролитого напитка. За окном тихо падал крупными хлопьями снег, стояла редкая в мегаполисе тишина – никто уже не гонял по Куйбышева, не взрывал во дворах петарды и не пускал фейерверки. Граждане наконец успокоились, добрались до теплых постелек и в объятиях с кем-то предавались мирному, здоровому сну. Некоторым, конечно, устраивать обнимашки разной степени близости было совершенно не с кем, но эту проблему можно решить. Было бы желание и возможности. Время всегда есть. Кстати, о времени. Игорь посмотрел влево – падающего из окна света хватало разглядеть на привезенных из последней командировки часах-магните «Петрозаводск», одиноко украшавшем белую дверь холодильника, первую треть пятого часа утра. Надо спать, сказал сам себе Игорь, обещание, данное жене и детям, надо выполнять. До запланированного отъезда оставалось не более четырёх часов, а после такого отходняка надо ещё постараться заснуть.
