И вот, пока гостеприимный хозяин рассчитывался с извозчиком, Азлецкий и женщины прошли во двор. Там у дверей дома они заметили в темноте фигуру человека, скрывавшегося в тени здания. Через несколько мгновений таинственный незнакомец произвёл несколько выстрелов в сторону прибывшей компании и тут же попытался скрыться. Азлецкий, который, так же как и его спутницы, никоим образом не пострадал, выстрелил вдогонку по убегавшему террористу из своего револьвера, но тоже промазал. Вскоре за воротами, куда выскочил убегавший заговорщик, раздалось ещё несколько выстрелов, это открыл огонь Семён Канатчиков из своего личного оружия, но также абсолютно безрезультатно.
Покушавшихся, как выяснилось, было двое, однако ни одного из них не удалось задержать. Оба террориста убежали по Всеволодо-Евграфовской улице по направлению к привокзальной площади. Потерпевшие сумели заметить лишь шапку с меховыми наушниками и гимназическое пальто на одном из нападавших. Получается, что данный теракт произвели либо гимназисты выпускных классов, либо студенты одного из томских вузов. Но ни в коем случае не офицеры, ибо тогда результаты покушения, надо полагать, оказались бы совсем иными. А ровно через две недели в городе произошла та самая кража винтовок, с которой мы, собственно, и начали рассказ о некоторых заинтересовавших нас мартовско-апрельских событиях в Томске. Вот, собственно, и всё о том, что нам хотелось бы выделить из общего контекста тех исторических событий.
Мимо тёщиного дома
Я без шуток не хожу.
То ей… в окно засуну,
То ей… покажу.
Но вот пришёл, наконец, в Сибирь и месяц её освобождения. Он выдался особенно неспокойным для местных большевиков, и не только от того, что в Забайкалье шли ожесточённые бои с отрядами атамана Семёнова, но ещё и потому, что в самой Сибири то там, то здесь стали с новой силой разворачиваться протестные выступления политической оппозиции, носившие по-прежнему, в большинстве своём хотя ещё и достаточно мирный, но вместе с тем всё более и более непримиримый характер. А началось всё буквально в первые же дни этого самого жаркого весеннего месяца, когда во время проведения первомайских мероприятий в честь праздника международной солидарности трудящихся произошли, так скажем, не совсем желательные для советской власти инциденты с участием не только вечно всем недовольной интеллигенции, но даже и некоторой части городского пролетариата. В авангарде данных оппозиционных выступлений находились всё те же представители умеренных революционно-демократических партий: правые эсеры и меньшевики.
Так, в Омске легальная оппозиция намеренно вышла на первомайскую демонстрацию отдельной колонной и под знаменем, на котором был начертан их главный политический лозунг: «Вся власть — Учредительному собранию!». Однако во время шествия специально подосланные (понятно кем) люди устроили потасовку в рядах оппозиционеров и, как те ни защищали свой революционный стяг, его вскоре вырвали из их рук и тут же разорвали и растоптали.
Описание ещё одной первомайской демонстрации, проходившей в том же году, но на этот раз в Новониколаевске, мы нашли в барнаульской меньшевистской газете «Свободный луч» (№ 1 от 19 мая 1918 г.). Данное мероприятие, по мнению автора редакционной статьи, проходило «жалко, бледно и натянуто». Сначала состоялся военный парад с красногвардейцами на грузовиках, потом через центральную площадь города прошла демонстрация рабочих, многие из которых якобы вынуждены были принять в ней участие под угрозой увольнения. Однозначно негативное отношение к официальной манифестации проявили, как подчёркивала та же газета, новониколаевские печатники (рабочая «аристократия»), в то время как местные железнодорожники и разнорабочие, напротив, пришли на демонстрацию почти в полном составе.
Верховодили всеми первомайскими мероприятиями в Новониколаевске, как и в других городов Сибири, конечно же большевики вместе со своими тогдашними политическими союзниками — левыми эсерами. А правые социалисты-революционеры и меньшевики данную демонстрацию, а также официальный митинг по случаю международного пролетарского праздника намеренно проигнорировали. Взамен этого ими по всему городу были расклеены листовки с оппозиционными политическими лозунгами. Значительное количество таких прокламаций накануне первого мая изъяли и уничтожили в одной из типографий, нагрянувшие туда с обыском красногвардейцы, однако часть тиража оппозиционерам всё-таки каким-то образом удалось сохранить и распространить на следующий день среди населения.