День освобождения Сибири полностью

Хотя на основании других сведений создаётся впечатление, что всё происходило совсем даже наоборот. Так более поздние советские источники сообщают о том, что в первые же дни мятежа (а точнее в ночь на 3 июня) в Челябинске, точно так же как и в Новониколаевске, были убиты, и не просто убиты, а «зверски зарублены» белоказаками несколько местных коммунистов[426], в том числе и руководитель челябинских большевиков Е.Л. Васенко. Скорей всего, здесь произошло то же самое, что и в Мариинске: сначала наблюдалось терпимое отношение со стороны легионеров к представителям советской власти, но уже через несколько дней, после соответствующих распоряжений сверху, последовали их аресты, а потом и расправа над некоторыми из них со стороны подтянувшихся к городу казаков.

В поддержку данной версии некоторым образом высказывается ещё один свидетель челябинского антибольшевистского переворота — некто Н. Молочновский («Преддверие Сибири — Челябинск». М.1969). Он пишет о том, что после отстранения большевиков от власти в городе начался, прежде всего, процесс открытой, в смысле свободной, демократической митинговщины с элементами пока что лишь выяснения отношений, но не сведения счётов. «На площадях и в театрах митинги, в которых принимают участие местные земцы, кооператоры. Все говорят об Учредительном собрании, о Брестском мире, восхваляют чехов, как спасителей Родины и революции. Чехи тоже не остаются в долгу, Богдан Павлу рассыпается в преданности Российской демократии, говоря, что чехи готовы до последнего сражаться с предателями большевиками и немецкими офицерами, которые командуют красной гвардией.

Полоса митингов захватила скопившееся в Челябинске, прятавшееся по домам офицерство и казачество.

Старый воинский начальник, который был избран председателем первого митинга, так держал свою речь: «Господа офицеры, чем мы были до сего времени? Мы жили на нелегальном положении, мы продавали газеты, мы грузили дрова, мы чистили сапоги, мы не отказывались ни от какой чёрной работы, но мы не были предателями родины, мы сохранили честь офицера, мы не шли на службу к большевикам.

Среди Вас, господа офицеры, есть предатели, служившие в красной гвардии»…

Шум, гам, возгласы: «предатели, мерзавцы», повисли в воздухе… Полились речи и откровенных монархистов и благоразумных кадетов и эсеров».

Вскоре возобновила свои заседания разогнанная большевиками городская дума. Одновременно с этим русские офицеры местного гарнизона сформировали военный совет во главе с полковником Н.Г. Сорочинским.

Через несколько дней после того, как в Челябинске, таким образом, прочно встала на ноги новая демократическая власть, гаранты этой власти — чехословацкие легионеры, — разделившись на две боевые группы, продолжили боевые действия и мероприятия по низложению большевистской диктатуры на территории Урала и Сибири. Третий полк имени Яна Жижки под предводительством своего командира подполковника Сергея Войцеховского начал наступать в направлении Миасса и Златоуста — на запад, до воссоединения с идущими им навстречу частями поволжской группировки, а затем — к Троицку на юг. Потом (после освобождения Кургана частями второго полка) третий полк Войцеховского должен был выполнить ещё одну задачу — по железной дороге пробиться к Екатеринбургу.

Второму полку под командованием Яна Сыровы приказали захватить сначала Курган, что он осуществил 2 июня, потом через Петропавловск выйти на соединение с батальонами 6-го полка, находившимися в районе станции Исилькуль. Далее Сыровы предписывалось продолжить наступление и захватить Омск, а затем восточнее города встретиться с легионерами капитана Гайды. В завершение омской операции второму полку ставилась задача — опять-таки по железной дороге развить наступление на Тюмень и, наконец, вместе с частями Войцеховского завершить всю операцию захватом Екатеринбурга, где содержался под домашним арестом бывший царь Николай II с семьёй.

Таким образом, в четырёх крупнейших городах Транссибирской магистрали: в Омске, Иркутске, Челябинске и Новониколаевске — произошли 26–27 мая вооружённые инциденты с участием военнослужащих Чехословацкого корпуса, а в двух из них власть большевиков была свергнута и передана в руки временных органов демократического самоуправления. А что же областническая столица Сибири — Томск? Там Григорий Потанин, там группа ведущих общественников-автономистов, объединённых в единый политический кружок вокруг своего «патриарха», там же Западно-Сибирский комиссариат Временного правительства автономной Сибири, здесь же, наконец, и одна из крупнейших подпольных организаций региона, возглавляемая Николаем Сумароковым и Анатолием Пепеляевым?..