В итоге после непродолжительных дебатов большинством голосов была принята резолюция, позволявшая применять вольнонаемный труд, но лишь в исключительных случаях и при строгой регламентации данного вопроса местным сибирским законодательством с соблюдением обязательных норм по охране труда. Уместно, наверное, будет отметить также, что все эти решения, составленные в чисто социал-демократическом духе, делегаты съезда приняли буквально за несколько дней до Октябрьской революции… А нам что: живём в лесу, молимся колесу.
16 октября, на 9-й день работы съезда, его участники полностью одобрили в окончательно доработанном варианте положение «Об организации Сибири», то есть своего рода законопроект о системе временной сибирской областной власти. Согласно данному положению, высшим органом, подчёркивалось, народоправства в крае становились Общесибирские областные съезды. Постоянно действующим представительством этой власти в перерывах между съездами был обозначен выбираемый из числа делегатов съезда Сибирский исполнительный комитет (не правительство, а распорядительный орган съездов). Областные съезды получали право обсуждать и принимать различного рода положения для утверждения их в дальнейшем в качестве уже законодательных актов Учредительным собранием Сибири (выбранным на основе прямого, равного и тайного голосования). Утверждённые законы и правовые положения закладывались, таким образом, в основу будущей Конституции Сибири.
Для предварительной разработки уже непосредственно конституционных норм также из числа делегатов I-го Областного съезда предполагалось избрать Сибирский областной совет в следующем составе: по три представителя от каждой сибирской губернии или области, по два — от каждого национального объединения коренных народов Сибири (бурят, киргизов (казахов), якутов, алтайцев и минусинцев (хакасов)) и по одному — от каждого казачьего войска (Сибирского[60], Енисейского, Забайкальского и Уссурийского). Кроме особых полномочий по разработке положений сибирской Конституции Областной совет получил право созывать в случае экстренной необходимости внеочередной Сибирский областной съезд. Вместе с тем Областной совет не являлся постоянно действующим органом и собирался на определённое время только на основании решения Сибирского исполнительного комитета. Дальнейшая детальная разработка положений об органах управления Сибирью по обстоятельствам времени была отложена до следующего Областного съезда.
В Сибирский исполнительный комитет под председательством (естественно) Григория Николаевича Потанина в тот же день 16 октября оказались избраны: Михаил Шатилов, Евгений Захаров, Владимир Крутовский и Борис Ган от эсеров, от национальных объединений — Алимхан Ермеков (казах) и Семён Новгородов (якут), от социал-демократов — большевик Н.А. Алексеев (Иркутск). Кандидатами в члены Исполкома были утверждены: Николай Козьмин (эсер), Пётр Дербер (эсер), Павел Гудков (беспартийный социалист), Григорий Жерновков (от кооператоров), Баэртон Вампилун (от бурят) и Юсуф Саиев (от мусульман). По положению — один председатель, семь членов и шесть кандидатов — всего 14 человек. Исполнительному комитету съезд поручил в ближайшее же время напрямую заняться подготовкой созыва Всесибирского Учредительного собрания и по возможности провести в жизнь постановления Областного съезда. Фактическим руководителем Комитета, как свидетельствуют источники, стал Владимир Михайлович Крутовский, его заместителями (товарищами) — П.П. Гудков и Е. В. Захаров.
17 октября, в последний 10-й день работы съезда, его участники приняли ещё одно положение — «Об областном устройстве Сибири», разграничивавшее полномочия центральной, областной и местных властей. Центральная власть, согласно этому Положению, имела исключительные компетенции во внешней, военной, налоговой и законодательной политике. Областной же власти, представленной Сибирской областной думой (краевым парламентом), передавались в ведение: местное бюджетное право, народное образование, общественная безопасность (сибирская народная милиция), народное здравоохранение, местные пути сообщения, почта и телеграф, а также — право участия в установлении тарифов и пошлин — распоряжение народными достояниями: землёй, её недрами, лесами и водами на тех основаниях, которые будут установлены Учредительным собранием, и ещё дело переселения и расселения. К компетенции областной сибирской власти также относились местные предприятия, социальное законодательство, вообще все дела местного характера. За краевым законодательным собранием закреплялась прерогатива изменения Конституции Сибири, за исключением того, что касалось расширения компетенции Сибирской областной думы за счёт центрального парламента. В общем и целом Сибирь, в качестве автономной единицы получала право обладания «всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти», определённой сибирской и российской Конституциями.
