Тогда в чьей постели я очнулась? Ни один предмет не намекал на владельца. В углу комод, слева тумба. Матрасу надо отдать должное. Как же давно я не могла назвать себя выспавшейся! Кого благодарить-то? О Богиня! Дай ответ!
– Доброе утро!
Нет! Всё отдам за время вспять! Я отпрянула на край кровати. Рядом со мной плюхнулся…
– Всё ещё злишься? – спросил Илларион.
Наверно, мой взгляд выражал безграничную ярость, потому что ухмылку на его лице вмиг сменила хмурая сосредоточенность.
Я открыла рот и тут же захлопнула. Что же вчера произошло, что я должна злиться? Что он со мной сделал?! Прислушавшись к телу, я точно знала: ничего! Сколь пьяна я ни была, даже если опоена, всё равно моё тело отозвалось бы. Богиня дала бы ответ. По каким правилам он играет? Ничего, и не таких раскусывали!
Я молча встала и с удивлением обнаружила на себе розовые маечку и шортики для сна, на подобие тех, в которых спала дома. Только мои были синие и без отвратительных кружев. Чью одежду он на меня нацепил?! Извращенец! С гордым видом оглядев комнату, я не обнаружила своих джинсов и кофты в её пределах.
– Где моя одежда? – изо всех сил стараясь не сорваться, процедила я.
Я запретила себе даже смотреть на нахала в домашних шортах. Ещё растаю от тех самых рук и прочих рельефов. Или вспыхну от одного зрительного контакта и вцеплюсь взбешённой кошкой.
Ларик понуро вышел и вернулся с аккуратно сложенными светлыми джинсами и белой блузкой. Я непонимающе глянула. Издевается?! Где мои любимые чёрные клёши с потёртостями? И этот ужасный белый… Я выдернула тряпки из его рук, глядя с холодной яростью. Чуток моей силы – и уже пепел бы его подожгла! Но нельзя…
– Не пялься, – потребовала так, что любой демон давно бы собрал чемодан и провалился в начищенный котёл в аду. А этот лишь покорно отвернулся. Мол, получите – распишитесь. Не смотрю, ваше величество.
Я быстро натянула облегающие джинсы и блузку без рукава поверх пижамки. Пусть и не надеется получить обратно этот ужас. Сожгу за ближайшим углом в мусорном баке. Сам виноват. Пусть теперь страдает без розовых шмоток девка, которой они принадлежат.
Я пулей вылетела из квартиры, с облегчением нацепив родные мокасины. Только как-то поистрепались они. Раздеваться у ближайшей мусорки, чтобы расправиться с пижамой, я, конечно же, не стала. О, волшебный сон! Город выглядел посвежевшим. Неужто я так заработалась, что не замечала яркости красок? Кстати, Самуил! Чуть позже. Я отдёрнула руку от смартфона, схваченного с тумбы у двери.
И как я оказалась в квартире Ларика, скажите на милость? Как угораздило? И ведь не спросишь никого. А то ещё одна новость на первую полосу – жрица-изменщица! Вот уж репутация…
В самоуничижительных мыслях, с миллионным вопросом Богине «Почему?» я добежала до своего домика и невольно улыбнулась стенам, окрашенным в светло-коричневый. Я толкнула калитку и пробежала к двери, вдыхая аромат только-только распустившихся лилий. Не хотела же их сажать! Ох уж мама, снова втихаря засадила вдоль дорожки эти пахучие кусты. Я замерла, едва тронув ручку. Там кто-то был и не один. Моё чутьё разрывалось. Ну что ж… Повоюем! Я толкнула дверь и прошла, вслушиваясь. Голоса доносились со второго этажа. Я различала дух великой (неужто очередной отголосок?) и слабый след демона-полукровки.
Я поднялась по лестнице и замерла на пороге своей огромной комнаты. Три девушки тоже замерли, удивлённо уставившись на меня. Как и Самуил. Вот нахалки! Из центра комнаты на меня надменно воззрилась очаровательная, но явно заносчивая особа лет восемнадцати в красном сари. Сари жрицы Кали! Я глубоко вдохнула, пытаясь унять злость. По бокам от особы стояли две юные прислужницы в нежно-розовых струящихся платьях. Опять этот розовый!
– Оливия, – центральная почтительно поклонилась мне. – Вы пришли передать свою мудрость?
Я чуть не подавилась воздухом. Передать мудрость? Когда меня свергли с пьедестала? Я перевела взгляд на Самуила, но тот был беспристрастен. И подстрижен. За утро успел состричь почти все волосы, оставив смешной ёжик, который мне никогда не нравился.
Много же я наворотила вчера, раз меня так стремительно заменили на новую жрицу, отодвинув на роль наставницы! Надо бы по дороге газетёнку прихватить. Наверно, я смотрела на новоявленную жрицу испуганно, потому что она выглядела смущённо. Наигранно смущённо. Вот чертовка! Хотя что уж говорить, своей наставнице я нервов помотала знатно.
Стараясь не поддаться панике, я гордо улыбнулась. И глянула на Самуила, всё ещё походившего на статую. Даже не моргнёт! Ну и что делать? Единственный свидетель моего ночного позора!
– Самуил, – доброжелательно обратилась к нему, готовясь к миллиону извинений и объяснений самых страшных выходок. – Мы можем переговорить?