— Привет, Карамелька, — Оля весело чмокнула меня в щёку.
— Привет, — улыбнулась я, — ты когда приехала? — Оля после окончания университета осталась жить в Минске. Виделись мы совсем не часто с тех пор, как я столицу покинула. Я скучала. По шквалу её энергии, которая сбивала с ног, по нашей болтовне о пустом и о важном. Соскучилась по вечерам, когда мы смотрели кино, она называла всех актёров по именам, а я хлопала ресницами ”это вообще кто?” Соскучилась по нашему шопингу, когда я просто тащилась следом, а она пересматривала платья на вешалках. А потом мы вместе ехали домой, заказывали еду, смотрели “Друзей” и болтали, секретничали, делились болями.
— Сегодня утром, — Оля приезжала в город к родителям. — Не собиралась, но передумала. Праздники всё-таки, — мы выезжали из переулка, — Куда едем? — спросила она.
— Вариантов не то чтобы сильно много, — в городе работало всего два кафе, — ты хочешь что-то конкретное?
— Неа.
— Тогда поехали в “Ретро”?
— Давай. Что в городе нового? Ты вообще как?
— Всё стабильно. Вроде и не происходит ничего. Но дни пролетают с космической скоростью. Это если в общем. А сегодня я просто обессилена. Такие дела.
— Я так и подумала, — она подняла бровь, — Ты просто слишком серьёзно и ответственно относишься ко всему, что происходит. Даже если ничего не происходит!
Она уже парковалась у здания пиццерии:
— Прибыли! — объявила подруга, отстегивая ремень.
Мы вышли в морозный воздух. От яркости белого снега я зажмурилась. Слишком светло. Снег сверкал от солнца будто по нему рассыпаны мелкие осколки разноцветного стекла.
Перебежали дорогу и вошли в пиццерию. Внутри было почти пусто. У дальнего столика в углу сидела молодая женщина с двумя детьми, примерно пяти и десяти лет. Они ели пиццу руками и о чём-то болтали.
— Что будем? — спросила я Олю.
— Есть не хочу, только чай или кофе. Сейчас решим, — и она направилась к стойке. Я следом.
— Какой чай у вас есть?
Девушка у кассы перечислила:
— Чёрный, чёрный фруктовый в ассортименте, и зелёный есть.
— Зелёный обычный? — уточнила Оля.
Девушка повернулась к деревянной коробочке, которая была разделена на ячейки. В каждой — пакетики чая.
— Зелёный, зелёный с мятой, зелёный с ромашкой..
Оля перебила:
— Буду с мятой! А ты? — она повернулась ко мне.
— Аналогично, — мне лень было выбирать.
Мы получили чай в обжигающих руки стаканах и уселись за дальний столик. Не отрываясь смотрели молча друг на друга секунд тридцать, будто проверяли, изменилось ли что-то. Потом заулыбались и перебивая друг друга обсуждали работу, новые заведения в столице, нездоровые отношения, планы на отпуск, который уже весной у обеих.
— Ты счастлива? — вдруг спросила Оля.
Я растерялась от этого простого вопроса, и такого сложного.
— Да, — неуверенно ответила, — если в целом, да. Но в моменте — устала. Хочу всё бросить, умчаться в необитаемый город и остановиться на время в своих мыслях. Знаешь, у меня в голове постоянно рой мыслей. Они хаотичны. Помнишь, мы учили на уроках физики о броуновском движении частиц? Вот в моей голове сейчас такая история происходит, — я глотнула чаю.
— У тебя точно всё в порядке? Не хочешь уехать отсюда? Высвободиться?
— Почему спрашиваешь?
— В твоём ответе слышу “могу быть и счастливее”, — она передразнила меня голосом и улыбнулась только губами, глаза остались серьёзными, — и я знаю, ты можешь.
— Да прекрати, у меня всё хорошо!
— Ага, только ты любишь страдать, — Оля скорчила гримасу.
— Доля правды в этом есть.
Мы ещё проговорили около получаса. Допили чай и вышли из кафе. В этом году мы встретились последний раз. После Рождества Оля возвращается в Минск, а я — в свои привычные дни.
Подруга подбросила меня домой и умчалась. Я заметила, что у ворот припаркован папин “Рено”.
— Наконец-то явились, — пробормотала я и открыла калитку. Снег во дворе расчищен и я беспрепятственно добралась до входной двери.
Вошла в коридор, свет был включён. И на кухне тоже. Меня встретила кошка, следом появился Андрей с ножом в руках.
— Привет. Уже хотел тебе звонить! В какую тарелку резать овощи для винегрета? — сходу спросил он.
— Ты что делаешь? — ответила вопросом на вопрос, стаскивая ботинки.
— Винегрет. Так где тарелка?
— Возьми чёрную, стеклянную такую, — ответила я и направилась в ванную. Включила воду, пока она нагревалась бросила взгляд в зеркало. Вдох. Выход. “Только не психуй, умоляю тебя, Алёна. Все будет хорошо. Не порти день”. Вымыла руки и вышла в кухню. Папа сидел на табурете и чистил картошку, Андрей нарезал кубиками отваренную свеклу, по телевизору шёл “Гараж”, тот самый, 1979 года.
— Привет..
— Привет. Картошку почти почистил. Что ещё помочь? — спросил папа, и я уже собралась резко бросить что-нибудь вроде “Помочь? Будто мне одной это нужно!”, но сдержалась. “Не портить день” вспомнила как мантру и ответила:
— Сейчас посмотрим, — и открыла меню в кулинарной книге.
Просмотрела его и с радостью выдала:
— У нас почти всё готово! Осталось поставить рыбу в духовку перед ужином и заправить салаты.
— Ну и хорошо, — констатировал папа, откладывая чистилку в сторону, — пойду тогда прилягу.
