— Вы огласили весь список причин моей головой боли, — отозвался Савелий. — Надо бы порадоваться, что наконец-то я разделю свой диагноз с вами, но… От этого вопросы не исчезнут.
Как ни странно, на этот раз писательница на его насмешливые слова никак не отреагировала. Сейчас женщина смотрела на него… Непривычно спокойно и даже дружелюбно.
— Слушайте, но хоть что-то у вас есть? — спросила она. — Зацепки? Или как там это на вашем языке называется? Версии? Если уж у нас общая болезнь, хотелось бы еще и рассчитывать на общую терапию. Я не прошу раскрывать тайну следствия. Просто подскажите, мне в каком направлении думать? Вдруг это поможет?
И снова она была до жути логична. Но сейчас это не раздражало. Все равно без нее Савелию не распутать этот клубок.
— Если честно, версий нет, — признал он. — Но… Мотив. Вы сами злитесь, что это покушение слишком шаблонно и литературно. Я думаю, все это дело все-таки связано именно с творчеством. Причем именно с вашим. Но как конкретно, не понимаю.
— Литературная логика? — подумав, уточнила писательница. — Не знаю… Это уж как-то совсем…странно. Хотя да, дело напоминает именно дешевый детектив. Спасибо, что подлились.
— Пожалуйста, — суховато отозвался он. — Я думаю, нам пора. Или хотите еще что-то заказать?
И сам же тут же напрягся, что фраза прозвучала так, будто у них свидание, а не дело.
— Пойдем, — решила девушка. — У меня еще есть шанс сегодня поработать.
Следователь жестом подозвал официантку. Счет был готов. Савелий тупо смотрел на цифры…
— По-моему, я сразу сказал, что оплачу, — угрюмо напомнил он. — Здесь только мой обед.
— Конечно, — легко отозвалась Алина. — Я совладелица этого кафе. Мой заказ не учитывают.
Она не может, чтобы его не злить! Он все равно остался должен ей за тот ужин! Она специально?
— Я говорила вам, что у меня есть еще подруга, — ожидая, пока он расплатится, рассказывала писательница. — Ольга. Которая сейчас в Израиле. Ей нужно вылечить сына. Она создала это место. Мне понравилось. Когда ей были нужны деньги на развитие, я помогла. Теперь просто присматриваю за кафе, до ее возвращения. И сразу к нашей теме. У нее претензий ко мне нет. Тем более литературных. Оля читает только любовные романы.
— Да хоть комиксы, — буркнул следователь. — Идем.
Савелию показалось, или ее и правда развлекает его раздражение?
Он проводил ее до подъезда, посмотрел, как эксперты передали писательнице ключи от квартиры. Собрался сопровождать ее до двери.
— У вас ко мне еще вопросы? — осведомилась Алина не слишком довольным тоном.
— Заявление, — коротко напомнил следователь.
— А… — она тут же явно расстроилась. — Мне придется начать вечер с письменного текста. А вам придется мне диктовать. При любом виде пустого листа, и при необходимости составлять какой-то документ, я моментально забываю все. Даже свое имя.
Он только смиренно кивнул. Устало ждал, пока она отопрет дверь. Девушка уже повернула ключ, оставалось просто дернуть ручку и войти, когда раздался какой-то тихий писк. Алина досадливо поморщилась, одной рукой все же открыла дверь, другой извлекла телефон из кармана.
— Сообщение МЧС об извержении вулкана или градобое? — саркастично предположила она.
Открыла сообщение и застыла в дверях.
— Землетрясение или потоп? — зачем-то переспросил Савелий.
— Нет… — Алина подняла взгляд от экрана. Кажется, немного даже испуганный. — Не поверите, но… очередная угроза…
— Смысл? — искренне удивился следователь, забирая у нее аппарат.
— Есть лишь в том случае, — ответила она серьезно. — Если злоумышленник точно знает, что покушение не удалось.
Савелий признался себе уже в который раз, что ненавидит ее логику.
Они вошли в квартиру, устроились в гостиной. Алина заполняла заявление. Угрюмо, почти ожесточенно. Минут двадцать, почти без его подсказок. Закончив, даже не перечитав, протянула ему листок.
Савелию сейчас находиться с ней в одном помещении было даже как-то неуютно. От девушки волнами бил негатив.
— На свой страх и риск все же спрошу, — решил он, убирая документ. — Как вы?
— Я плохо выгляжу? — надменно поинтересовалась она.
— Вы выглядите угрожающе, — честно признал он.
— Мне все это не нравится, — сообщила писательница в ответ. — Я ведь сказала вам правду. Реальные криминальные дела не для штатских. Лезть в вашу работу, только мешать. Но вся эта череда событий… Я невольно пытаюсь понять логику, пытаюсь как-то разгадать ход мысли преступника, а заодно и его личность. То есть по сути пытаюсь вести расследование. И это злит.
— И все? — недоверчиво осведомился следователь, чувствуя, как снова начинает раздражаться. — Труп вашего недоброжелателя на пороге, покушение на вас, эти угрозы! А вас волнует только то, что вы предаете свои принципы?
— Не утрируйте, — холодно парировала Алина. — Это все вместе — слишком много для меня. Убитого жалко. Кем бы он ни был. Покушение… Ну, тут да, не сильно пугает. Угрозы…
Она упрямо поджала губы.
— Если вам так это важно, — помолчав, выдала девушка. — Они меня задевают. Не то, что кто-то там обещает мне казни египетские. То, что он пишет про мое творчество. Это мерзко и обидно.
