-- Кода мостик обстреляли, я его с ног сбил. Этот ублюдок все же ствол успел достать и мичмана моего ранил. Потом уж я навалился как следует. У вас медик есть? Помощь моему моряку нужна! Он наверху остался, один, если покойников не считать!
-- Сделаем!
-- Кажется, все, командир, - Тохтырбеков, закончив вязать руки пленным американцам, через плечо глянул на Беркута. - Лодка наша?
-- Вы скольких пиндосов сейчас положили? - вдруг спросил Шаров.
-- Трое американцев были на мостике, четверо на палубе, и вот эти двое, - Тарас указал на забившихся в угол морпехов. - Девять, выходит.
-- Десять их было! Черт, еще один где-то затаился! Он может вывести лодку из строя!
В этот миг по отсекам разнесся приглушенный звук выстрела.
Мастер-сержант Лукас понял, что подлодка захвачена, когда услышал в отсеках громкие крики и увидел людей с оружием, не похожих ни на русских моряков, ни, тем более, на морских пехотинцев США. Он не знал ничего о судьбе своих товарищей и лейтенанта, не представлял, кто взял субмарину на абордаж и какими силами, тем более не догадывался даже о намерениях врага, продемонстрировавшего решительность и хитрость. Но он был свободен и еще мог что-то предпринять.
Лукас бросился к командному пункту. У него было оружие, табельный пистолет М9 с полным магазином. Свой карабин мастер-сержант оставил в каюте, да и неудобно было с ним в такой тесноте. Но, сделав десять шагов, морпех изменил план. В фильмах герой-одиночка запросто расправлялся с целой шайкой террористов, в жизни все иначе. Скорее всего, он погибнет без особой пользы, а противнику гибель пары-тройки бойцов не причинит особых проблем.
Морпех бросился к радиорубке, понимая, что остался на борту русской подлодки единственным, кто может подать сигнал тревоги. Он плечом распахнул дверь, не запертую к счастью, оказавшись в тесном помещении. Русский моряк с наушниками на голове вскинул голову.
-- Прочь, - рыкнул Лукас, схватив подводника за шиворот. - Пошел вон!
Русский едва ли понял приказ, но смысл уловил. Морской пехотинец просто отшвырнул его к переборке, вытащив из кобуры пистолет, и шагнул к приборной консоли. Он разбирался в технике, но для того, чтобы разобраться с русской рацией, требовалось время и внимание. Всего несколько слов, прозвучавших в эфире - и у террористов, что бы они ни задумали, ничего не выйдет. Нужно лишь дать знак.
Мастер-сержант отвлекся на миг от русского моряка, пытаясь разобраться в настройках радиостанции, и тот воспользовался случаем. Он вскочил на ноги, бросившись на Лукаса. Американец вскинул пистолет, дважды нажав на спуск. Выстрел оглушил морпеха, видевшего, как по одежде его противника расплываются темные пятна. Две пули ударили русского в упор, в грудь, с ничтожных двух шагов. Но тот, уже умирая, набросился на мастер-сержанта, повалив его на пол, навалившись сверху всем телом.
-- Сдохни! Гребанный ублюдок!
Лукас, ткнув ствол пистолета в живот моряка, выстрелил еще дважды, чувствуя, как вздрагивает уже безжизненное тело. Он спихнул с себя труп, встав на четвереньки и мотая головой. В ушах звенело, от запаха сгоревшего пороха пробрал кашель. Морской пехотинец стал подниматься на ноги, и в этот миг дверь в радиорубку распахнулась.
-- Оружие на пол! Не двигайся, замри!
В отсек вошли двое, оба с оружием, и провалы стволов уставились точно в лицо Лукасу. Несмотря на то, что приказ прозвучал на английском, морпех понял, что перед ним русские террористы. И еще он понял, что эти двое без колебаний убьют его, вздумай сержант не подчиниться.
Пистолет с глухим стуком упал на пол. Вмиг американца скрутили, связав руки за спиной обрывком нашедшегося здесь же провода, заодно обшарив его одежду.
-- Сукин сын, ты успел что-нибудь передать в эфир? - один из русских, громила с перебитым носом и белой ниткой старого шрама на лице навис над морским пехотинцем, уставившись на того взглядом голодного волка. - Отвечай!
-- Нет, не успел! Ничего не успел!
-- Ублюдок! - Русский обернулся к своему спутнику, приказав: - Уведи эту падаль к остальным! Присматривай за ним!
Второй террорист, смуглый, чернявый, похожий на араба, схватил Лукаса за плечо, выталкивая из радиорубки и не опуская ни на миг мощный "Глок-17". А навстречу им ввалился русский капитан в черном мундире, запачканном в крови, хотя сам подводник выглядел целым и невредимым. Увидев лежавшее возле переборки тело радиста, шкипер выругался, а затем ударил Лукаса кулаком в лицо с такой силой, что сломал американцу нос.
Русский террорист, тот самый громила с волчьим взглядом и перебитым носом, оттащил моряка от своей беспомощной жертвы, и конвоир вытолкал мастер-сержанта наружу. По узкому коридору навстречу бежали моряки и какие-то люди в смеси камуфляжа и гражданской одежды. Многие из них держали на виду оружие. Мастер-сержант Лукас понял, что субмарина окончательно перешла в руки врага.
Тяжело дыша, Владимир Шаров прислонился к переборке, бессильно сжимая кулаки. Проводив полным ненависти взглядом пленного американца, он взглянул на Беркута:
