Возглавлявший колонну БТР открыл огонь с ходу, сначала ударив из спаренного ПКТ, так что капитан Мартинес едва успел укрыться за машиной, по корпусу которой застучали с металлическим лязгом пули, а затем добавив из своего "главного калибра". Крупнокалиберный КПВТ глухо заворчал, выплевывая одну за другой 14,5-миллиметровые пули, под ударами которых "Хамви" содрогнулся. Короткая очередь разорвала металл, прошив машину насквозь, и прятавшимся за ней морским пехотинцам оставалось только вжиматься в асфальт.
- Нужно уничтожить бронемашину! - выдохнул капитан, отыскав взглядом сержанта Коула. - Есть еще ПТУР?
- Нет, сэр! Остались гранатометы!
- Мы подберемся поближе, и сожжем эти БТР!
- Там полно пехоты, - с сомнением заметил Бенджамин Коул. - Нам и на полмили не дадут подойти!
- Не обсуждать! Ты со мной, сержант?
Коул швырнул свой "Миними", ствол которого уже раскалился от интенсивной стрельбы, подбежавшему моряку, взамен вооружившись протянутым тем карабином М4, и подхватил тубус одноразового гранатомета М136, оскалившись в злом угаре:
- Конечно с вами, сэр!
Присоединив к пусковому устройству РПГ МК-153 SMAW контейнер с кумулятивной гранатой НЕАА, Мартинес сполз в тянувшуюся вдоль шоссе канаву. Глубина ее была как раз такой, чтобы мог проползти человек. Оставшиеся на шоссе морпехи открыли шквальный огонь из карабинов и тяжелых "браунингов", отвлекая на себя боевиков. БТР, огрызавшийся огнем из своих пулеметов, остановился метрах в семистах, втрое дальше, чем можно было рассчитывать попасть из ручного гранатомета. "Хамви", уже превратившийся в решето, стал единственным укрытием для МРАП, в котором ждали своей участи раненые.
Американцев заметили, когда те преодолели половину расстояния, вдоволь наглотавшись жидкой грязи, которой было полно на дне канавы. Автоматная очередь взрыхлила землю на расстоянии вытянутой руки от Энрике Мартинеса, и капитан прошипел сквозь зубы:
- Hijo de puta!
Следующая очередь легла еще ближе, а затем несколько пуль прожужжали над головой, словно стайка злых свинцовых ос, и капитан услышал, как бранится ползущий следом Коул, прошипевший:
- Скверное дело, сэр! Ногу зацепило! Бегать теперь точно не смогу!
- А мы ползком, сержант, на брюхе! Открыть огонь!
Морпехи вскочили, и в лицо им ударил стальной шквал. Вскинув массивную трубу пускового устройства МК-153, Энрике Мартинес нажал на спуск, вогнав в борт ближайшего БТР дымную стрелу реактивной гранаты. Кумулятивная боевая часть, рассчитанная на поражение основных боевых танков, способная прожигать плазменной иглой шестьсот миллиметров стали, разорвалась на броне, и пламя выжгло внутренности бронемашины. С треском начал взрываться боекомплект, заставив чеченцев разбежаться.
- Сержант, давай! Огонь!
Обернувшись, Мартинес увидел, как его старшина сползает на дно грязной канавы, пуская кровавые пузыри. Его грудь была разворочена выпущенными в упор пулями русского ПКМ, так что виделись осколки ребер.
- Ублюдки! Выродки!!!
Пластиковый контейнер гранатомета М136, весь забрызганный кровью, лег на плечо капитана. Мартинес спокойно прицелился, видя только бронетранспортер, стальное чудовище, медленно ползущее вперед на своих восьми высоких колесах и плюющееся огнем взахлеб, будто сказочный дракон. Силуэт цели заполнил прорезь прицела, и американец выстрелил, услышав привычный грохот сработавшего вышибного двигателя и увидев, как разматывается над шоссе дымная нить следа реактивной гранаты. БТР, приняв удар лобовой частью, вздрогнул, а затем из открытого водительского люка вырвались языки пламени. Султан Цараев и Хусейн Шарипов прожили еще несколько мгновений, успев ощутить животный страх, когда огонь ударил им в лицо, выжигая глаза и наполняя легкие нестерпимым жаром.
Энрике Мартинес был на виду несколько кратких секунд, но этого хватило противнику для прицельного выстрела. Сильный удар в грудь, такой, что мгновенно перехватило дыхание, сбил морпеха с ног. Бронежилет PASGT-V не смог остановить пулю, выпущенную в упор, но принял на себя часть ее энергии, подарив офицеру несколько лишних секунд. Сразу трое бородачей бросились наискось через дорогу от огромного внедорожника "Гелендваген". Один из них, кривоногий и низкорослый, с зеленой повязкой на голове, размахнулся, и по каменистому склону на дно оврага скатилась граната Ф-1.
Мартинес перекатился через застывшего в посмертной позе своего сержанта, успев за те секунды, что горел запал гранаты. Она взорвалась с громким хлопком, и тело Бенджамена Коула содрогнулось, принимая в себя порцию тяжелых осколков. Выставив ствол карабина, Энрике нажал на спуск, сквозь треск выстрелов услышав крики и увидев, как полусотней метров дальше в канаву скатилось тело чеченца.
Чувствуя, как наливается свинцовой тяжестью тело, из которого, капля за каплей, вытекала жизнь, Энрике Мартинес сжался клубком на дне канавы, в грязи, слыша над головой шаги приближающихся боевиков. Магазин его карабина М4 опустел, но сил перезарядить оружие просто не было.
