— Это примерно восемь процентов годовой потребности в нефти вашей страны, или четырнадцать процентов чистого импорта. Имея такой источник и запасы на своей территории, а также в непосредственной близости от своих границ, например, в Мексиканском заливе, вы не будете зависеть от ближневосточных поставщиков и стран Африки.
— Что-то знакомое, — хмыкнул меж тем Захаров, взглядом провожая жирный пунктир, отмечавший трассу нефтепровода. — Я это уже видел прежде.
— Вероятно, — согласился Говард. — В основе нашего проекта — изыскания специалистов компании «Лукойл». Им тогда не удалось реализовать свой замысел, а мы доработали этот проект под свои интересы и возможности. Частично используем уже существующие участи трубопроводов, соединяющих месторождения Сибири с европейскими странами, многое придется создать заново, в том числе нефтяной терминал в Мурманске — это самый удобный порт, чтобы принимать супертанкеры.
— Хотите побыстрее высосать все соки из нас, из России?
Ринат Сейфуллин зло взглянул на Говарда, и Захаров положил ладонь на плечо своему коллеге, успокаивая его.
— Мы не живодеры, — стараясь сохранять выдержку, произнес Рональд, взглянув в упор на Сейфуллина без тени робости. — Да, мы хотим взять у вас многое — по праву сильного, по праву победителя. Раз не смогли защитить то, что имели — отдайте нам, а уж мы не упустим ничего. Но мы и даем вам взамен немало — только откройте глаза, и поймете!
Глаза у Рината Сейфуллина и так были открыты — шире некуда. И в них плескалась не злость, не раздражение — там плавилась лютая ненависть. Вадим Захаров, не ожидавший такого от человека, которого знал неплохо, и знал, как спокойного, выдержанного, уверенного в себе дельца, даже растерялся, не зная, чего теперь ожидать.
— Что вы хотите от нас, мне лично понятно, — произнес бывший глава «Росэнергии» — раз ему удалось выиграть поединок с Говардом, теперь расклад был иной, и все же сдаваться без боя Вадим готов не был. — А что вы нам намерены дать взамен? Ради чего нам стоит сотрудничать с врагом?
— Мы несем вам порядок, уверенность в завтрашнем дне. Никому не нужен хаос на одной шестой части суши, — стараясь быть убедительным, с нажимом произнес Говард. — Стабильность необходима и нам, и вам!
— Вы сюда явились не ради стабильности, — упрямо возразил Сейфуллин. — В бак какого-нибудь «Кадиллака» ее не зальешь! Вам нужны наши ресурсы, наша нефть! Неужели она так ценна, что вы с такой легкостью готовы проливать за обладание ею кровь своих солдат?
— Вы слишком высокого мнения о себе! По запасам той же нефти Россия стоит не на первом месте, отнюдь, да и условия добычи ее — в Сибири, в Заполярье, когда бурить нужно вечную мерзлоту в сорокаградусный мороз — делают разработку многих известных месторождений настоящим экстримом. В Штаты нефть проще доставлять из Саудовской Аравии, Эмиратов, тем более из Мексиканского залива. А русская нефть для нас всегда будет слишком дорогой, буквально на все золота.
— Тогда зачем все это? — отрывисто спросил, словно плюнул в лицо собеседнику, Вадим Захаров.
Бывший глава «Росэнергии», корпорации, просуществовавшей всего ничего, но ставшей одной из подлинных причин интервенции, смотрел на заокеанского гостя исподлобья, упрямо, с нескрываемой неприязнью — так смотрят на давнего врага.
— Нам нужен контроль над русской нефтью, рычаг воздействия на наших партнеров — в Европе и не только. Трубопроводы, соединяющие ваши месторождения с европейскими столицами, станут теми ниточками, за которые кукловод ловко управляет своими марионетками. Там, — Говард неопределенно мотнул головой, указывая на что-то, находившееся за пределами зала совещаний, — должны понять, что они зависят от нас, как никогда прежде. А для этого мы должны иметь свободный доступ к вашим нефтепромыслам. Ничто не должно угрожать нашим людям, стоящим у вентиля, а это означает, что нам нужна стабильность в России, порядок и мир.
— Откровенно, — с усмешкой заметил Захаров.
— Вы зависите от нас, но и мы от вас тоже зависим, — признался Говард. — Потому я говорю все как есть. Я предлагаю вам вместе строить новую Россию. Мы можем дать работу вашим соотечественникам, неплохую работу, за которую мы будем справедливо платить. Новый нефтепровод такой протяженности — колоссальное сооружение. Потребуется много рабочих рук, а для них еще следует создать необходимую инфраструктуру, а это — еще люди, занятые делом, не думающие о том, чтобы податься в леса, в партизаны, убивать американских солдат и тех, кто сотрудничает с американцами.
— Это рабочие места, верно, — кивнул Захаров. — Но не так уж много. Для нескольких десятков тысяч, возможно, сотен тысяч, но в России живут десятки миллионов тех, кто должен кормить свои семьи.
— Для начала неплохо и то, что я предлагаю, что мы предлагаем вам! А потом — кто знает, на что еще мы окажемся способны, если перестанем видеть врагов друг в друге?!
