Два «Хаммера» затормозили, и из джипов посыпались вооруженные до зубов боевики. Гасанов, первым покинув машину, бросился к оставленному внедорожнику, не забывая смотреть по сторонам и не снимая рук с автомата. Он сразу заметил пробоины в борту, там, где находился топливный бак, и все понял.
— Всем внимание, — приказал Гасанов. — Смотреть по сторонам в оба глаза!
Десяток боевиков рассыпался вокруг «Хаммера», ощетинившись во все стороны стволами автоматов и пулеметов. Чеченцы старались заметить любое движение. Совсем рядом темнел лес, в котором их вполне могла ждать засада. Возможно, предательница уже поймала кого-то из боевиков в перекрестье прицела, и при мысли об этом каждый чувствовал страх, становясь все более напряженным.
— Эй, русский, найди след!
Гасанов окликнул выбравшегося из «ХАммера» последним мужика, обычного крестьянина, в меру пьяного, в меру небритого, и этим, как и одеждой, камуфлированным бушлатом и такими же штанами, хоть немного походившего на боевиков. Но в остальном сходство заканчивалось. Русский, прихваченный с собой из села, испуганно озирался вокруг, опасаясь не снайпера, возможно, притаившегося в чаще, а тех, кто был рядом. Он нервно тискал поводок, на котором держал здоровенную лохматую лайку, уже рывшую носом землю, впитывая новые запахи.
— Держи! — Умар бросил русскому, который был похож сейчас не на охотника, а на затравленного облавой зверя, вещмешок: — Это ее рюкзак! Ну, давай, спускай свою псину!
— Полкан, след, — скомандовал мужик, сунув тощий «сидор» под нос своей собаке. — След, полкан!
Пес, понюхав предложенный предмет, заметался вдоль обочины, затем встал и громко затявкал, пытаясь сорваться с поводка. Его хозяин робко улыбнулся:
— Нашел!
— Нашел! — эхом крикнул один из боевиков, отошедший в сторону. — Сюда, ко мне!
Чеченец стоял над опрокинутой на бок канистрой, явно не пустой — на просвет было видно, как что-то плещется внутри. Увидев, что на него обратили внимание, он поднял канистру, развернувшись к Гасанову. И именно тот первым увидел на земле, на том месте, где канистра только что стояла, округлый предмет, которого там не должно было быть.
— Граната! — Умар Гасанов крикнул, что было сил. — Ложись!!!
Придавленная канистрой с машинным маслом РГД-5 была не опасна даже с выдернутой чекой, пока на нее давила масса наполовину полной емкости. Но стоило только боевику поднять эту канистру, предохранительная скоба отлетела в сторону, освобождая боек взрывателя. Все, что было у оказавшихся рядом чеченцев — четыре секунды, столько, сколько горит замедлитель в запале УЗРГМ. Гасанову хватило этих мгновений, чтобы упасть на землю, успев сбить с ног и русского охотника — он со своим псом доказал полезность для группы.
Взрыв показался оглушительным в царившей вокруг тишине. Вжавшись всем телом в сырую землю, процарапав щеку торчащим из опавшей листвы сучком, Гасанов услышал, как с визгом пронеслись над ним легкие осколки. Легкая РГД-5 не давала такого радиуса поражения, как Ф-1, и потому ущерб был ничтожен — вылетело лобовое стекло одного из «Хаммеров», да не успевший вовремя лечь боевик получил осколок в бедро и теперь прыгал на одной ноге, рыча от боли. А тот, кому не посчастливилось поднять оставленную в качестве приманки канистру, лежал на земле, и из множества ран толчками вытекала темная кровь.
— Шайтан!!!
Умар Гасанов встал, отряхнулся, подошел к умирающему товарищу. Тот даже не кричал, а хрипел, захлебываясь кровавой пеной и судорожно дергая руками и ногами.
— Русский, веди нас по следу! — Приказал назначенный старшим Гасанов. — Построиться цепью! Оружие к бою!
Боевики, уже пришедшие в себя от неожиданности, защелкали затворами, досылая патроны в стволы. Легко раненый чеченец при помощи своих товарищей уже успел перевязать рану, останавливая кровь, а укол промедола погасил боль. Ненадолго, на пару часов всего, но больше времени и не требовалось. А Умар обратился к одному из своих бойцов:
— Шамиль, останешься здесь, поможешь ему, — чеченец указал на лежавшего у его ног товарища, посеченного осколками. — Потом догонишь нас!
— Сделаю! — угрюмо кивнул Шамиль.
— Ну, все, за мной! — Гасанов взмахнул автоматом над головой. — Вперед!
Боевики, взяв оружие наизготовку, двинулись к лесу, построившись редкой цепью. В центре, рядом с самим Гасановым, шел державший на коротком поводке своего пса охотник. Проводив их взглядом, молодой парень Шамиль приблизился к хрипевшему в конвульсиях боевику, балансировавшему на грани жизни и смерти.
— Прости, брат, — негромко произнес чеченец, вытаскивая из кобуры потертый «Макаров». — Мы тебе все равно не успеем помочь. Но мы за тебя отомстим, брат!
Сухо лязгнул затвор, щелкнул предохранитель. Направив недрогнувшей рукой пистолет в грудь содрогавшемуся в агонии товарищу, Шамиль нажал на спуск. Грохнул единственный выстрел, и тело смертельно раненого боевика содрогнулось в последний раз.
— Прощай, брат!
