— Разворачивай, Али, — приказал Исмаилов своему водителю, и, вытащив рацию из кармашка на «разгрузке», произнес в эфир: — Все за мной!
«Хаммер», взревев мощным дизелем, лихо развернулся, пересекая разделительную полосу. Кативший по встречке грузовик едва не слетел в кювет, пытаясь уклониться от столкновения, но чеченцы даже не заметили этого. Вереница внедорожников помчалась вслед за тихоходным автобусом.
— Жми, Али! — крикнул охваченный азартом охотника Турпал Исмаилов, увидев вдалеке, у самого горизонта, грязную корму ЛИАЗа.
Водитель автобуса, полжизни гонявший по этой трассе, возивший колхозников и становившихся с каждым годом все менее многочисленными дачников, понял, что вместе с возникшими в зеркале заднего вида пятнистыми внедорожниками у него появились неприятности. Он попытался сделать вид, что ничего не понимает, когда один «Хаммер» занял место позади автобуса, второй пристроился к левому борту, пугая одним своим видом пассажиров, а еще одна машина вырвалась вперед.
— Стой, — Исмаилов, высунувшись из окна, махнул рукой. — Тормози!
ЛИАЗ ехал с предельной для его изношенного движка и трансмиссии скоростью, но американские внедорожники легко держались рядом, а при необходимости могли и обогнать автобус. Поняв, что просто так добычу не остановить, чеченец достал автомат, дав очередь перед автобусом.
— Стой, Шакал! Стоять!!!
Громоздкий ЛИАЗ, притертый «Хаммерами» боевиков к обочине, вильнул влево-вправо, словно пытаясь растолкать машины чеченцев, но еще одна очередь, выбившая искры из асфальта на пути автобуса, заставила водителя ударить по тормозам.
— На выход, — приказала Турпал Исмаилов, первым выскакивая из «Хамви» с АКМ наперевес. — Выгоняйте этих паршивых свиней!
Боевики, окружив автобус, взяли на прицел все окна и двери, а сам командир, ворвавшись в салон, повелительно взмахнул автоматом, рыкнув:
— Все вон! Выходите по одному!
— Эй, что за дела, — раздался злой и явно не трезвый голос откуда-то сзади. — Вы че творите, чурки?!
Плечистый парень в драном камуфляже, из-под которого была видна полосатая тельняшка, поднялся с сиденья, двинувшись по узкому проходу прямо на Исмаилова. Чеченец направил на него АКМ, но пассажир, нетвердо стоявший на ногах, как будто не видел оружие.
— Совсем оборзели, — дыхнул он перегаром в лицо Турпалу. — Козлы черножопые!
— Шакал!!!
Исмаилов, не меняя хватку на оружии, удирал русского прикладом в живот, и тот, захрипев, согнулся, опускаясь на корточки. Турпал пнул его в бедро, угодив носком тяжелого ботинка точно в кость. Парень в камуфляже завыл от боли, заваливаясь на бок.
— Эй, вытащите эту падаль, — приказал Исмаилов сидевшим ближе всего к нему мужикам. — Живее, свиньи!
Стонавшего от боли громилу в камуфляже выволокли из автобуса, а за ним начали выходить и остальные пассажиры, человек двадцать всего. Турпал Исмаилов понял, что тех, кого искали американцы, здесь наверняка нет — обычнее местные жители, самые разные, но никак не тянущие на группу диверсантов, походя громящих американские заслоны и сбивающих их вертолеты. Все эти люди были растеряны и напуганы — мужчины и женщины, юные, молодые и совсем старые. Они с ужасом смотрели на злых бородатых людей в камуфляже, слушая их гортанную нездешнюю речь, видя нацеленные на безоружную толпу автоматы. Вот появилась молодая женщина, к которой жались двое маленьких девочек, лет пяти-шести на вид. По их щекам катились градинами слезы, да и мама была напугана.
— Ах, какая хорошенькая! — один из боевиков ухватил женщину за подбородок, разглядывая милое личико.
— Эй, не трогай ее, — угрюмо пробасил невысокий широкоплечий бородач. Если бы Турпал Исмаилов читал сказки, он сравнил бы этого мужика с гномом, но чеченский полевой командир книг не читал, только Коран, да и то все реже с каждым годом. — Отпусти!
Сжав кулаки, он шагнул к боевику, плечом оттеснив в сторону испуганную женщину, пытавшуюся собой заслонить своих дочек.
— Назад, свинья, — рыкнул боевик, вскидывая «калашников». — Закрой пасть!
Бородач застыл, гневно вращая глазами. Он был готов с голыми руками выйти и против автомата, но что-то заставило его остаться на месте.
— Вот так, — усмехнулся чеченец, увидев, как гнев в глазах его противника сменился робостью. — Все вы шакалы!
Исмаилов выделил из толпы только двух человек, представлявших какой-то интерес. Крепкие парни лет двадцати пяти, коротко стриженые, подтянутые, со сбитыми костяшками пальцев на обеих руках, что было достаточно характерным признаком. Одеты в гражданское платье, но когда у одного из них джинсовая куртка, просто наброшенная на плечи, свалилась, чеченец увидел на правой руке синюю наколку «ВДВ», а еще «Грозный» и какие-то цифры, наверняка, годы службы.
— Ты — солдат? — Исмаилов ткнул пальцев в грудь парню. — Десантник? Чечня, да? Убивал моих братьев, шакал?!
— Было дело, — чуть дрогнувшим, но не от страха, а от внутреннего напряжения голосом произнес русский. — Загасил парочку козлов. Очень вы, черножопые, мне не нравитесь, особенно, когда борзеете сильно!
— Тварь!
