— Мы в заданном квадрате, сэр! — доложил один из двух операторов, находившихся в фургоне «Хаммера», напичканном всевозможной аппаратурой, позволявшей управлять крылатым «Хищником» почти за три сотни километров без ретранслятора.
— Провести облет квадрата! Начать поиск целей!
— Русские сообщили, что кортеж обстреляли ракетами и снайперским огнем, очевидно, из ближайших зданий, расположенных вдоль этого проспекта, — сообщил офицер из группы радиоперехвата, лично слышавший переговоры столичной полиции.
— Вижу открытое окно! — оператор указал на широкий экран, в центре которого плавала прицельная метка. — Предполагаю позицию снайпера противника!
— Уничтожить цель!
Палец оператора лег на копку пуска ракет. Подвешенные под узкими крыльями «Предейтора» ракеты «Хеллфайр» AGM-114K были готовы к пуску. Луч лазерного дальномера, входившего в бортовое оснащение беспилотника, уткнулся в оконный проем, помечая цель, и офицер, управлявший RQ-1 нажал на гашетку.
Управляемая ракета устремилась к цели точно по лучу, точно по туго натянутой струне. Через две секунды она исчезла в темном проеме, а еще через мгновение из этого и соседних окон вырвались языки пламени.
Взрыв термобарической боеголовки весом восемь килограммов уничтожил все, что находилось в квартире, вместе с двумя ее жильцами, снес гипсокартонные переборки, выжигая комнаты примыкавших квартир, обитатели которых в страхе забились по дальним углам, едва услышав стрельбы под своими окнами. Их не зацепили шальные пули, но выпущенная с беспилотного самолета ракета оборвала их жизни в одно мгновение.
— Цель поражена!
— Продолжать наблюдение, — приказал генерал Камински. — И не слезайте с частот русской полиции! Мы должны знать, что происходит!
Офицер разведки кивнул, а беспилотник, поднявшись выше крыш московских новостроек, описал широкий круг, фиксируя все, что происходило внизу. Под левым его крылом ждал своего часа еще один «Хеллфайр».
Максим Громов кое-как поднялся на четвереньки, чувствуя, что голова вот-вот расколется, и вообще его сейчас стошнит. В носу что-то хлюпало, Громов провел рукой по верхней губе — кровь. А кругом — дым, запах гари, всюду пятна копоти, а из дверного проема, который совсем недавно закрывала добротная стальная дверь с серьезным замком, вырывается пламя.
Громов, не понимая, что делает, встал на ноги и нетвердой походкой двинулся туда, где полыхал огонь. Слюсаренко, по лбу которого струилась кровь, едва успел остановить товарища, ухватив его за рукав:
— Куда? Сдурел?!
— Там люди, — выдавил из себя Громов. — Надо помочь!
— Там уже никого нет! Все мертвы! И мы там же будем, если не свалим, мать твою!
— Что это было? — Это Серый откашливался, стирая с лица сажу и пытаясь встать, держась за стенку.
— Кажется, «Шмеля» засадили!
— Самолет, — возразил Слюсаренко. — Это был беспилотник. Американский, скорее всего, наши не вооруженные.
— Суки! — Громов пришел в себя достаточно, чтоб вспомнить: — Москва закрыта для полетов американской авиации!
— Значит, пиндосам об этом сказать как-то забыли, — фыркнул Антон. — Пацаны, надо валить!
— Уходим! — согласился бывший полковник ФСБ. — Я иду первым, Максим, держись за мной. Зачищаем двор!
Громов дернулся, было, к лифту, но замер, остановленный окриком Слюсаренко:
— Охренел? По лестнице, ножками давай!
Они не спустились, а скатились с высоты десяти этажей. Полковник, придерживая висевший на боку «Вихрь», рывком распахнул массивную дверь, выбираясь на свежий воздух. Отовсюду уже слышались звуки сирен, кто-то что-то кричал в мегафон совсем рядом, но во дворе пока было тихо и пусто.
— Живее, двигаем! — приказал Слюсаренко, выпуская идущих следом за ним снайперов, и при этом осматривая окрестности. Рядом замер Громов, державший наизготовку свой «Вал».
— Два квартала пешим маршем, потом попробуем в метро уйти, если его не закроют, — решил Иван Слюсаренко. — Стволы не светить! Макс, убери пушку!
В этот миг во двор вкатился бело-синий микроавтобус «Газель». Партизаны не успели сделать ни шага, а из салона на асфальт уже посыпались фигуры в глухих шлемах «Сфера» и сером городском камуфляже, грозно размахивавшие оружием.
В ту самую минуту, когда все началось, Александр Колобов как раз успел заварить себе чай, пристроившись с кружкой в уголке дежурки. Из висевшего под потолком динамика доносились искаженные помехами переговоры патрульных, а на огромном плазменном экране, в полстены, перемигивались отметки, обозначавшие полицейские машины. И большая часть значков сейчас группировалась вдоль Ленинского, по которому должны были ехать в Кремль сопровождаемые кем-то из новой администрации инспекторы ООН. Именно там, вдоль трассы, сейчас было большинство полицейских, но Колобов и еще несколько человек остались в качестве группы немедленного реагирования.
Внезапно динамик на стене невнятно вякнул, захрипел, и вдруг выдал:
— Кортеж атакован! Попали под сильный обстрел, работают снайперы! Всем, кто слышит, нужна поддержка! Прием!
— Какого черта? — Колобов чуть не уронил кружку с кипятком, в котором плавал, подкрашивая водичку, пакетик чайной заварки.
