— Бессмысленные слова. Нас все равно никто не увидит и не услышит, — фыркнул Гарри Хопкинс. — Город находится в полной изоляции. Ни телевидения, ни Интернета, без ведома ваших врагов сюда не войти и не выйти отсюда. У ваших солдат даже нет радиосвязи. Для окружающего мира мы все просто не существуем, генерал. Все наши репортажи сгорят вместе с нами, когда Морская пехота США возьмет штурмом Нижнеуральск.
Плечи Бурова поникли, будто из него вынули какой-то стержень. Стиснув зубы, так что желваки вздулись на скулах, он процедил, глянув в упор на британского репортера:
— Я постараюсь сделать все, чтобы цена победы оказалась неприемлема для нашего врага! Верно, отсюда не выйти, иначе, как с поднятыми руками. Нам некуда отступать, это последний рубеж, и если он даже и падет, вся Америка погрузится в траур на годы!
Мерный гул, на пределе человеческого восприятия, опустился на проснувшийся город, заставив множество людей, еще веривших, что под завалами кто-то ждет их помощи, замереть, как по команде запрокинув головы и вглядываясь в небо. Здесь, пожалуй, не было того, кто не научился бы узнавать звук турбореактивных двигателей летящего на большой высоте самолета. И пусть сам источник звука невозможно было увидеть невооруженным взглядом сквозь плотную низкую облачность, партизаны в несколько голосов разом крикнули:
— Тревога! Воздух!!!
Сотни людей кинулись врассыпную, разбежались во все стороны, покидая открытое место, казавшееся наиболее опасным, хотя в глубине души каждый понимал, что сейчас опасно везде. Хопкинса схватил за рукав командир его «телохранителей», рванув со всей силы, так что англичанин едва не свалился с ног, и прокричав в ухо:
— Шевели ногами! Убираемся отсюда!
Сразу двое бойцов подхватили под локти Бойза, так, что оператор перебирал ногами по воздуху, крепко вцепившись в свою камеру, самую большую сейчас драгоценность. Они помчались к стоявшим неподалеку домам, относительно целым, разве что с пулевыми отметинами на стенах под матюги партизан, еще и успевавших вертеть головами в поисках опасности.
Гул турбин вытеснил все прочие звуки, а затем превратился в протяжный вой, и один из бойцов генерала Бурова крикнул, в ужасе округляя глаза:
— Бомбы! Бежим!!!
Несколькими секундами ранее командир экипажа тяжелого бомбардировщика Боинг В-52Н «Стратофортресс» нажал кнопку сброса бомб на приборной панели. Раскрылись створки бомболюка в днище самолета, и первая из двух дюжин пятисотфунтовых фугасных бомб Марк-82 черной каплей устремилась вниз, срываясь с замков подвески. Огромный самолет, темно-серый, точно гигантская летучая мышь с пятидесятишестиметровыми крыльями, летел выше облаков, в четырнадцати километрах над землей. Здесь ему не могли угрожать ПЗРК партизан, но и пилоты «летающей крепости» не могли видеть свою цель, как и то, что сброшенные ими бомбы, достигнув земной поверхности, разливаются океаном пламени, поглощавшим целые кварталы.
Для шести офицеров ВВС США боевая задача сводилась к полету на предельной высоте по известному маршруту, в заданной точке которого следовало избавиться от своего смертоносного груза, затем вернувшись на базу для заслуженного отдыха. Никакой опасности, никаких сомнений. Так сражались их деды в небе Германии и Кореи, их отцы — над Вьетнамом, добывая победу безо всякого риска для своих драгоценных жизней.
— Готово, — спокойно произнес первый пилот, дождавшись сигнала бортовой системы управления вооружением IВМ/Рейтеон ASQ-38 о том, что последняя бомба покинула грузоотсек, растворяясь в сумраке, расплескавшемся под брюхом «бомбера». — Разворот на сто восемьдесят градусов! Задание выполнено, идем домой!
Жадно всасывая разреженный холодный воздух черными широкими «зевами» воздухозаборников своих восьми реактивных турбин «Пратт-Уитни», В-52 неторопливо выполнил вираж, чуть заваливаясь на опиравшееся о пустоту крыло. Экипаж ожидали несколько часов монотонного полета по обратному маршруту, заканчивавшемуся среди сопок Кольского полуострова. А на смену выполнившему задачу «Суперфотрессу» спешили его «братья-близнецы». Десять тяжелых бомбардировщиков один за другим подходили с северо-запада, закрутив над городом, содрогавшимся от грохота взрывов, смертельную карусель. По очереди выстроившиеся в линию самолеты, каждый из которых нес на внутренней по двадцать четыре авиабомбы свободного падения «Марк-82», разгружались над Нижнеуральском, превратившимся в эти минуты в подобие проснувшегося вулкана, плевавшегося огнем. Затем они, полегчав разом на пять с половиной тонн, отправлялись в обратный путь, оставляя за собой только разрушения.
