Они обменялись рукопожатием, стоя друг напротив друга, глядя глаза в глаза, и хозяин дома, криво усмехаясь, произнес в ответ:
— От деда домик остался. Давно пора было взяться, да времени все как-то не было. А теперь вот крышу подлатал, забор поправил. Сарай надо еще починить, покосился, того гляди завалится.
— Весь в делах!
— А тебя каким ветром занесло, Сергей Романович? Не ждал, не ждал! Что, чайку, или в сельпо сбегать?
— Заезжали по пути, — хмыкнул альбинос, доставая из-за пазухи пакет, из которого торчало бутылочное горлышко с криво наклеенной акцизной маркой.
— Ну, тогда в дом пошли, чего на пороге базарить! Парнишка с тобой, или подвез только!
— Мы вместе. Максим, знакомься, — альбинос указал на хозяина дома: — Генерал-полковник Сергей Буров, бывший командующий группировкой Федеральных сил в Чечне. А это Максим Громов, — представил он своего спутника.
— Машинку-то на двор загоните, мало ли, поцарапает кто!
По знаку своего спутника Громов вернулся за руль, аккуратно проведя «Лэндкрюзер» через обширную брешь в заборе. Затем все трое прошли в дом, поднявшись на небольшое крылечко, Буров первым, заметно подволакивая плохо гнущуюся ногу, за ним широко шагал Сергей Аляев, а замыкал небольшую процессию Громов, взявший из рук напарника пакет с бутылкой водки и закуской, прикупленной по дороге.
Оказавшись внутри, бывший глава ГРУ с интересом осмотрелся. В доме приятно пахло свежим деревом, под потолком сушились веники каких-то трав, распространявших необычный, но приятный аромат. На столе стоял настоящий медный самовар, а рядом с ним, словно в сюрреалистическом натюрморте, ноутбук в металлическом корпусе. На стене висели сразу два ружья. С древней, почти антикварной двустволкой ТОЗ-Б соседствовал полуавтоматический дробовик «Вепрь-12 Молот» с удлиненным стволом и складной «тактической» рукояткой под цевьем.
— Неплохо ты тут устроился, — хмыкнул Аляев, опускаясь на массивный деревянный табурет.
— Обживаюсь, — пожал плечами Буров. — Ну, что, разливай, Сергей Романович!
На столе появились граненые стаканы, которые тотчас наполнились прозрачной, как слеза, водкой. Максим Громов ловко порезал колбасу, а Буров выставил на стол банку соленых огурцов. Наконец, все расселись. Выпили с удовольствием. Закусили.
— Не скучновато тебе здесь, Сергей Николаевич? — прищурившись, поинтересовался Аляев, взглянув на сидевшего напротив Бурова. — В этакой-то глуши?
— Самое то. Тихо, спокойно, никакой суеты. Я свое отвоевал, пора и на отдых, старые раны зализывать!
— А вот кое-кто еще воюет, и останавливаться не собирается.
— Знаю я про вашу войну! — Буров подался вперед, через стол. Из-под старика-пенсионера на миг вновь проступил тот, по чьему слову в атаку шли полки и дивизии, кто сметал целые селения огнем артиллерии. — Сколько уже пацанов молодых под нож пустили?! Сотни?! Тысячи?! Не наиграетесь в спасителей отчизны, мать вашу, а про их матерей, жен, детей и думать не хотите!
Громов, сидевший будто бы в стороне, отстраненно наблюдая за происходящим, вдруг вскинулся, гневно сверкнув глазами:
— О них мы и думаем, не хотим, чтоб те жили под пятой каких-то чужаков! Мы никого не гоним на бойню! Просто еще есть те, кто готов умереть ради великой цели, а не прятаться в глуши, прикидываясь немощным стариком!
— Ты, что, сопляк?! Забылся?
Буров привстал, опершись на кулаки. Громов и глазом не повел, только усмехнувшись:
— Не пугай, я свое отбоялся уже! Не меньше твоего успел под пулями побегать, и не флажки на карте переставлял — в глаза смотрел тем, кого пришлось убивать!
— Ну-ка, остыньте, — повысил голос Аляев. — Сергей, мы потому к тебе и приехали, что дело плохо. Вся эта партизанская война, диверсии, засады, только истощают наши силы. Гибнут наши лучшие бойцы, которых не так много, а враг лишь становится злее, не выбирая средства. Еще немного — и мы сдадимся, потому что некому будет сражаться. У нас есть силы для серьезного удара, но только для одного. И для того, чтобы он достиг цели, нам нужен ты. У тебя одного есть опыт успешной обороны крупного города, и ты нам нужен. Не говори, что устал и хочешь на пенсию!
— Опыт? Успешный? Мои войска раскатали в тонкий блин, не запыхавшись!
Про водку и закуску уже забыли. Это не были посиделки старых и не слишком близких друзей, а нечто уже совсем иное. Судьбоносное.
— И все же ты один из немногих, кто командовал крупными силами в обороне. Причем разнородным. У нас есть и еще люди, например полковник-танкист, выживший едва ли не один из своего полка, но он заточен под выполнение узкого круга задач. Это не то.
— Что же вы задумали, ребята?
— Все просто, — честно ответил Аляев. — Мы захватим город, объявим об этом на весь мир и там будем обороняться от американцев, насколько это возможно. стянем в кулак все силы, всех, кто есть. Дадим генеральное сражение, и посмотрим тогда, у кого крепче нервы.
— Чего-то ты не договариваешь! Давай начистоту!