– И что русские сделают, если мы пошлем туда флот? – вскинул брови, уставившись на Флипса, Натан Бейл. – Уничтожат наши корабли, пустят их на дно? Но это равносильно началу ядерной войны, не говоря уже о том, что русские слабы, и не в состоянии вести сейчас полноценную войну на море. Да и никто, я уверен, не позволит их президенту что-либо предпринимать против нас. Сейчас в Северной Атлантике находятся два наших многоцелевых авианосца, еще один, "Теодор Рузвельт", в настоящее время в Северном море идет на соединение с кораблями снабжения. Его, как мне известно, планировали направить к берегам Ирана, но, думаю, у берегов Кольского полуострова он тоже будет неплохо смотреться, – Бейл довольно улыбнулся собственной шутке. – И еще, два авианосца, покинув Персидский залив, тоже направляются в Атлантику. Я прелагаю направить часть этих кораблей, а возможно, и все их, к русским берегам. Подобная акция заставит русских быть более сговорчивыми, ведь их флот, да и авиация, сейчас очень слабы, только небольшое количество атомных субмарин и от силы пара десятков надводных кораблей представляют собой какую-то силу на море. Кстати, господин президент, – добавил советник по безопасности, – вывод войск из Европы пока можно остановить. Ничто так не отрезвляет, как мысль о нескольких десятках тысяч до зубов вооруженных солдат возле своих границ. Тем более это справедливо для наших подразделений, находящихся в Грузии.
– После такого вероломства со стороны русских о выводе нашей группировки из Грузии и речи быть не может, – кивнул президент. До предела возмущенный происходящим, он пытался изыскать любые способы, чтобы наказать русских за такое предательство.
– Стоит, кстати, задействовать и "Энтерпрайз", который сейчас несет службу в Средиземном море, – подхватил Алекс Сайерс, прежде с затаенной усмешкой лишь слушавший разгоревшийся в кабинете президента спор. – Можно послать ему на смену один из тех авианосцев, что были сняты с консервации. Сейчас в районе Средиземного моря не намечается никаких войн. Арабы, в очередной раз получив от израильтян, сидят тихо, и вовсе не обязательно держать там мощную эскадру современных кораблей. Да и экипажам старых авианосцев нужно потренироваться, а делать это в спокойных средиземноморских водах лучше, чем у берегов готового в любую секунду взорваться Ирана.
– Да, полдюжины атомных авианосцев заставят быть осмотрительным и сдержанным кого угодно, – согласился президент, которого давно уже не оставляло желание действительно наказать русских, ощутимо наказать, так, чтобы проняло всех до последнего тупого сибиряка. – Но, Энтони, вы правы, от переговоров отказываться нельзя. Однако на этот раз я хочу, чтобы с русскими встретился Натан Бейл. Вы, господин Флипс, слишком осторожны, а сейчас с русскими нужно разговаривать предельно жестко, не думая о приличиях, ибо они вполне заслужили такое к себе отношение. А сами вы, Энтони, – Мердок взглянул на госсекретаря, – отправляйтесь в Париж, чтобы там встретиться с лидерами европейских государств, наших партнеров по НАТО. Вы заверите их в нашей полной поддержке в отношении проблем с русскими. Они намерены устроить скандал в ООН, и вы дадите им понять, что там мы целиком и полностью будем на их стороне. Не мы станем инициаторами идеи введения против русских режима санкций, но мы поддержим такое предложение. Европейцы разуверились в нас, о чем мне открыто сказал французский президент, так нужно вернуть им утраченную веру, пока русские не додавили их.
– Я думаю, вы совершаете ошибку, сэр, – сокрушенно покачал головой Энтони Флипс. Сейчас происходило ни больше, ни меньше, чем обсуждении планов предстоящей войны, и глава Госдепартамента понимал, что упивающийся собственным всемогуществом президент легко – стоит лишь чуть подтолкнуть его – согласится воплотить все эти замыслы в реальность. Этому нужно было помешать, приложив все возможные усилия. – Можно все решить иными средствами, а так вы рискуете только разозлить русских.
– Ерунда, – отмахнулся уже целиком поглощенный новой идеей Мердок. – Что они сделают? Русские совершенно беспомощны даже перед лицом внутренних неурядиц, а злость слабого недорогого стоит. Мы поставим их на место быстро и жестко, так, чтобы они надолго забыли о своих имперских замашках. Пора этим, в Кремле, понять, что Советского Союза, которого действительно опасались некогда даже здесь, в Белом Доме, давно нет, и Россия едва ли может считаться его достойным преемником.
