– Прыгать будем с тысячи метров, – сообщил командир. – Парашюты не раскрывать как можно дольше, иначе нас могут заметить с земли. Кольцо дергать не раньше, чем через сорок пять секунд после прыжка, но не ждите дольше минуты, иначе по склону размажет, ясно? Прыгать будем над горным склоном, так что будьте осторожнее при приземлении, берегите ноги.
Они находились на своей территории, вернее, над ней, но уже начинали воспринимать происходящее, как инфильтрацию в тыл противника, готовясь вступить в бой, едва коснувшись земли подошвами десантных ботинок. И это было правильно, ведь те, кто может встретить их внизу, не станут выяснять, кто свалился им на голову. У них тоже был приказ, еще более жесткий, и они попытаются его выполнить без колебаний, как делали это не единожды и прежде, вступая в схватку с самым беспощадным противником.
– Запомните, парни, – произнес майор, и его голос звучал, словно над шумом двигателей. – Мы не должны устраивать войну. Перед нами поставлена задача проникнуть на объект, охраняемый ротой воздушно-десантных войск, освободить находящегося под их охраной человека, и как можно быстрее покинуть район операции. Против нас будут действовать такие же русские парни, и я не хочу, чтобы сегодня ночью погиб кто-то из них или из вас. Нам нечего делить, поскольку десантники тоже выполняют приказ, и не их вина в том, что приказы теперь отдают преступники. И потому те, кто ждет нас сейчас на земле, будут считать нас врагами, и будут действовать так, как положено действовать по отношению к врагу, то есть попытаются уничтожить всех нас. Они давали присягу, и будут выполнять эту клятву, если понадобится, вступив с нами в бой. Понимаю, что не могу требовать этого от вас, от тех, кто привык драться без компромиссов, вести войну на уничтожение, но я хочу, чтобы оружие сегодня молчало. Я верю, вы сможете выполнить задачу, не проливая напрасно кровь, но если возникнет опасность, если нас обнаружат, тогда открывайте огонь на поражение, не задумываясь.
Бойцы серьезно кивнули, понимая всю сложность приказа. Они прошли настоящий ад, как и их командир, и привыкли пользоваться оружием без колебаний, поскольку те, с кем им приходилось сражаться прежде, не стали бы медлить, появись у них возможность убить русских. Теперь все было сложнее, и Тарас Беркут чувствовал неправильность ситуации, в которой оказался. Ему не приходилось выполнять специальные операции на своей территории, как не приходилось прежде воевать со своими же товарищами по оружию, и теперь, несмотря на все, что майор говорил своим бойцам, было очень сложно заставить себя думать о десантниках, как о враге, которого нужно уничтожить.
Майор Беркут, разумеется, не мог знать, что точно так же терзался сомнениями и генерал Буров, отдавший приказ, и командир Двадцать второй бригады специального назначения, на долю которого выпало исполнить его.
Разговор, случившийся почти сутки назад, и уже изменивший десятки судеб, проходил без свидетелей. И те, кто сейчас трясся в наполненном шумом и вибрацией грузовом отсеке старого Ан-26, могли лишь догадываться, что предшествовало этому вылету.
– Произошел государственный переворот, – без обиняков произнес Буров, вышагивая из угла в угол по своему кабинету. Сейчас генерал казался запертой в тесную клетку птицей, стремительным и гордым хищником, орлом или быстрым соколом, лишенным свободы. – Мне точно известно, что президент Швецов сейчас находится под Туапсе, под охраной военнослужащих из состава воздушно-десантных воск. Он там против своей воли, и это известно многим, но все делают вид, что ничего не происходит. Сейчас, когда американцы устраивают демонстрацию силы у наших границ, когда их корабли находятся в нескольких сотнях километров от русских берегов, кто-то отдал приказ об отмене боевой готовности, который мягче, чем преступным, назвать невозможно. Я считаю, что ситуация, сложившаяся в стране, может обернуться катастрофой, и остановить ее может лишь законно избранный президент. И вам, товарищ полковник, предстоит выполнить мой приказ и освободить Алексея Швецова из-под ареста, позволив ему вновь вернуться к власти. Вы готовы сделать это? – сурово спросил генерал. – Учтите, в случае неудачи преступником станете вы, я и те, кто будет выполнять этот приказ, простые солдаты и офицеры. В случае же успеха, я уверен, вам прикажут молчать о том, что произошло, и можете не рассчитывать на высокие правительственные награды.
– Как скоро нужно действовать?
Полковник не задавал лишних вопросов, да Буров и не ждал их, иначе и не стал бы обращаться к этому офицеру. Когда банды террористов во главе с Шамилем Басаевым вторглись в Дагестан, нарушив хрупкий мир между Россией и фактически ставшей к тому времени независимой Чечней, отряд спецназа, всего полтора взвода, оказался окружен несколькими сотнями "духов" в горном селении, и вел непрерывный бой почти сутки.
