Конечно, Талагия, не испытывала особого пиетета к жизни — слишком много народа она положила. Как людей, так и не очень. Лила бы слезы над каждым убитым паучком — избрала бы себе другую профессию, благо для женщины Церетта это несложно — сидела бы в башне, расчесывая косу, да ждала мужа из дальнего похода. Дело нехитрое. Вон, та же Ульрация, тридцать лет так прожила, и даже после гибели благоверного дождалась.
Но баронесса уважала смерть. Смерть — это место, где никто не имеет права беспокоить человека. У каждого должно быть право отправиться в иной мир, если не почестями, то с уважением, чтобы власть выспаться, отдохнуть от бренности мирской.
У бессмертных было свое, особое мнение.
Они вытащили на дорогу перед замком столы, расставили стулья. Для лорда спустили с корабля самый натуральный трон. Накрыли настоящий пир! Чего тут только не было! Разнообразная рыба, икра черная и красная, бараньи ноги, молочные поросята, шпикачки, пироги, пряники. Вино и эль — бочками. Провианта припасено явно больше, чем того требовалось самим эльфам. И этим воспользовались горожане — самые смелые, кто поспешил к замку, завидев «Воладору Навия». Остроухие никого не прогоняли — напротив, усаживали за стол. Путешественница успела заметить, как некоторые сразу сгребли в карманы серебряные приборы, благо — не эльфийские, а баронские.
Пиром за чужой счет не побрезговала и старая лю Матогра, которая успела привыкнуть к вкусной и здоровой пище. Не на свои куплено — не жалко. Баронесса уплетала лакомства, только шум стоял, позабыв о приличиях. Один Гук беспокоился, чтобы хозяйка не переедала, а не то заворот случиться может. Причем свою заботу он выражал с набитым ртом.
Рядом устроились менестрели с лютнями и флейтами. Происходящее можно было бы принять за какой-то праздник, если бы не виновник торжества — барон Завгарий, прикованный за лодыжку к ножке стола. Дворянин — единственный, кто не разделял всеобщего воодушевления. И единственный, кто не притронулся к своей тарелке.
— Ты чего это? — подмигнул Хелистан, толкнув локтем дуэлянта. — Ешь давай! А то кто его знает, когда в следующий раз придется… может быть, и никогда!
— Спасибо, я уже зубами поел, — прошамкал барон беззубым ртом.
— Дело твое, — пожал плечами лорд. — А ты, дитя мое, не думала улучшить свою кровь? — повернулся Кербер к Талагии.
— Достали! — прошипела девушка. — Я вам всем не дитя и не милочка! Я — легат Триумвирата!
— Ой, какая грозная, — рассмеялся бессмертный, подняв руки. — Но ты подумай. И не тяни. А то годы, знаешь ли… могу и забыть!
Эльф громко расхохотался, довольный своей шутке.
Смеркалось. Жителей Матогры становилось все больше, а те, что пришли ранее, не спешили покинуть пир. А то ж! Ешь-пей, денег никто не просит! Места за столами уже хватало не для всех, кто-то трапезничал сидя прямо на траве. Лю Ленх узнала многих гномов из «Ржавой подковы» — гончара, скупщика Свена. Даже они не побрезговали посетить непонятное для них празднование, а ведь карлики и остроухие не особо ладят друг с другом! Пищи, казалось, не убывало. Похоже, у лорда где-то запрятана такая же корзинка, как и у Раи, только пообъемнее и пощедрее.
Увлеченные пьянкой, гости упустили момент появления мертвеца. Странница, которая точно знала, чего ожидать, и то проморгала, занятая говядиной под грибным соусом.
— Упырь! — закричал кто-то.
Захмелевшие мигом протрезвели. Разговоры затихли, звучал лишь смех остроухих и песня бардов. Покойник находился в сотне саженей от столов, не дальше. Люди и гномы, как по команде, вскочили на ноги и пустились наутек, в сторону города. Вдова уставилась на своего супруга, широко раскрыв глаза. Сложно понять, что она чувствовала — в ее взгляде смешалась и любовь, и страх. Талагия сомкнула пальцы на рукояти меча, готовая пустить оружие в ход при необходимости.
Хелистан с мечтательной улыбкой отложил в сторону вилку с куском мяса, вытер руки об салфетку и подошел к дрожащему, как осиный лист, наследнику. Выдернув из ножен кинжал с белым, как свежий снег, клинком, лорд рассек цепь. Рассек с такой легкостью, словно она была не стальная, а тряпичая.
— Давай, бейся, — кивнул Кербер на барона. — Ты же так ждал дня после смерти…
— У меня же даже меча нет! — возразил Завгарий.
Барон попятился прочь от своего покойного родственника, но за его спиной вмиг появились эльфийские стражники, не давая отступить.
— Легат, дай ему свой меч, — распорядился остроухий.
— Вот уж дудки! — решительно отказалась воительница. — Я свой меч никому не дам!
Бессмертный окинул взглядом соратников, но никто не шелохнулся, никто не предложил свой клинок трусливому наследнику. Кербер понял, что раз он эту кашу заварил, то ему и разгребать.
— Э… ладно…
Эльф вынул свой меч, озаривший мрак ночи невероятной белизной и воткнул в стол. Путешественница одобрительно покачала головой. С таким оружием у толстяка есть хорошие шансы на победу.
— Не вздумай бежать, — предостерег Хелистан. — А то мои друзья утыкают тебя стрелами, как ежа. Понятно?
— Понятно, — буркнул лю Матогра.
